Я говорю водителю, что готова. Паркер снова усмехается, а затем выпрямляется.

— Вам того же, мисс Прайс.

Он закрывает дверь.

Машина отъезжает от тротуара. Я не оглядываюсь, но все же жду несколько мгновений, прежде чем открыть сумочку, достать зеркальце-пудреницу и поднести его к лицу. Через заднее стекло мне открывается прекрасный вид на ресторан, исчезающий в ночи, и на Паркера Максвелла, стоящего на залитом дождем тротуаре под тенью зонтика и провожающего меня взглядом.

Впервые за несколько часов я могу дышать. Я жду, пока легкая дрожь не уйдет из моих рук, а затем откидываюсь на спинку сиденья и начинаю составлять план.

Да начнутся игры.

ШЕСТЬ

Виктория

На следующий день ровно в полдень Табби стучится в дверь моего кабинета, а затем просовывает внутрь свою голову с конским хвостом. Когда она видит, что я разговариваю по телефону, и начинает пятиться, я машу ей рукой, приглашая войти. Я почти закончила свою еженедельную встречу, назначенную на десять тридцать, и хочу приступить к проекту, который я дала Табби вчера вечером, вернувшись с ужина.

— Мы уже обсуждали это, Кэти. Ты знаешь, что делать, когда эти мысли парализуют тебя.

Следует короткое молчание. Тогда мой клиент говорит: — Знаешь, Виктория, я бы хотела, чтобы ты хоть раз просто сказала мне, что делать, вместо того чтобы заставлять меня думать самой.

— Моя цель как твоего лайф-коуча – развивать, а не навязывать. Помнишь, в какую ярость ты приходила, когда Брокау пытался указывать тебе, что делать на NBC?

Она вздыхает.

— Хотела бы я знать тебя тогда. Ты бы избавила меня от пятнадцати лет борьбы с язвой.

— Просто доверьтесь процессу. Задай себе основные вопросы и переоцени ситуацию. Затем реши, что делать.

— Ты даже не собираешься мне намекнуть?

Я смеюсь.

— Ни капельки. Я полностью уверена в твоей способности справиться с этим. И удачи тебе с интервью для Клинтона. Я знаю, ты будешь великолепна.

— Спасибо, Виктория. В это же время на следующей неделе?

— В это же время на следующей неделе. Пока.

— До свидания.

Я кладу трубку и, подняв глаза, обнаруживаю, что Табби смотрит на меня с кривой улыбкой.

Она говорит: — Я уверена, что Хиллари Клинтон выступит в своем интервью намного лучше, чем Сара Пэйлин в 2008 году.

Я улыбаюсь, откидываясь на спинку стула.

— Лом сработал бы лучше. Ты баллотируешься в вице-президенты и не готовишься к интервью с любимицей Америки? — Я качаю головой. — Пэйлин должна была нанять меня.

— Ты бы согласилась работать с ней?

Табби, кажется, удивлена, что удивляет меня.

— Конечно. А почему бы и нет?

— Она просто такая… республиканка.

Я поднимаю брови.

— И что?

— А ты нет.

— Ты прекрасно знаешь, Табби, что я не состою ни в какой политической партии. Или религиозной партии, если уж на то пошло. Все эти разногласия вредны для бизнеса. А теперь хватит болтовни. Садись и расскажи мне, что ты нашла.

Помощница послушно опускает свою хрупкую фигурку на стул напротив моего стола. Она открывает айпад, который носит с собой, касается экрана, а затем начинает читать вслух.

— Паркер Джеймсон Максвелл, тридцать четыре года. Американский ресторатор и филантроп, владелец более двадцати ресторанов в США, в том числе своего экстравагантного флагмана в Лас-Вегасе, Bel…

— Филантроп? — Перебиваю я. — Пожалуйста, не говори мне, что он основал кофейную организацию под названием Maxwell House.

Табби смеется, поправляя челку.

— Нет. Он основал The Hunger Project, благотворительную организацию, которая обеспечивает школьным питанием сорок тысяч обездоленных детей на Юге. Он также ежегодно жертвует миллионы в Ассоциацию по борьбе с мышечной дистрофией.

Под моей грудиной появляется узел боли. Затем, подобно цветку, он начинает медленно распускаться.

— Мышечной дистрофией?

Табби поднимает на меня взгляд и кивает. В свойственной ей манере она дает словарное определение, которое, без сомнения, запомнила с первого взгляда: — Это группа заболеваний, которые вызывают прогрессирующую слабость и потерю мышечной массы, что в конечном итоге приводит к отмиранию мышечной ткани и, возможно, к потере способности ходить, проблемам с дыханием, сердцем и, в тяжелых случаях, даже к смерти. Я уверена, что ты это знаешь.