Я начинаю смеяться, она запрокидывает голову и вскрикивает в притворном оргазме, а затем веселый голос произносит: — Надеюсь, я не помешал.

Дарси замирает. Она смотрит на Паркера, стоящего у нашего столика. Без тени огорчения она говорит: — Мистер Максвелл. Боюсь, вы застали меня на месте преступления с пирожным. — Она улыбается ему. Сахарная пудра подчеркивает изгиб ее губ. — Мои комплименты шеф-повару.

— Он будет взволнован, услышав это. Я думаю, что вы сегодня украсили весь его год. Я никогда не видел его таким… — Паркер бросает на меня взгляд. Его голос понижается. — Влюбленным.

Я смотрю на него поверх края своей чашки эспрессо. Никто из нас не отводит взгляд. Все волоски у меня на затылке встают дыбом.

Дарси деликатно промокает рот салфеткой.

— Я действительно произвожу такой эффект на людей. И если вы пришли узнать, что я собираюсь написать о еде, мне жаль, но вы будете разочарованы. Вам придется подождать моей статьи, как и всем остальным.

— Меня интересует не ваша статья, — бормочет Паркер. Он посылает мне улыбку с таким чувственным намеком, что у меня сводит желудок.

Или всё в нем переворачивается? Я не могу понять, что именно происходит с ним. Что бы это ни было, это странно, и мне это не нравится.

Паркер не смотрит на Дарси, поэтому не замечает возмущенного взгляда, который она бросает на него с выражением «О нет, только не это!». Она защищает меня. Я знаю, что дело не в том, что он ее оскорбил, а в том, что она меня защищает.

Возможно, она права. Либо Паркер выяснил, кто я такая, и вынашивает какой-то гнусный план, либо он распутник. Кто был бы больше озабочен флиртом, чем произведением хорошего впечатления на кулинарного критика, который потенциально может написать крайне нелестную статью о его ресторане и стоить ему денег?

Распутный мерзавец эпических масштабов, вот кто.

Я благодарна судьбе, что я не из тех женщин, которые безудержно краснеют или хихикают в неудобных ситуациях. Нет. Я женщина, которая превратила зрительный контакт в контактный вид спорта. Я выдерживаю взгляд Паркера. Жестокая улыбка появляется в уголках моих губ. Что-то потрескивает между нами, яркое, как опасность.

Я говорю: — Мы готовы оплатить счет, мистер Максвелл.

Паркер приподнимает бровь.

— Так скоро уезжаете?

Мне не нужно оглядываться по сторонам, чтобы понять, что мы с Дарси занимаем здесь одни из последних столиков. Я просто расплываюсь в своей убийственной улыбке и храню молчание.

Через некоторое время он говорит: — Что ж, для меня было честью принимать вас. Ужин за счет заведения.

— О, мы никак не можем позволить вам сделать это, — говорю я.

Теперь Паркер улыбается.

— Конечно можете. Мне это доставит удовольствие.

Дарси хлопает ресницами.

— Вы же не пытаетесь купить хорошую рецензию, Паркер?

Улыбка Паркера гаснет. Он натянуто поворачивается к ней.

— Потворствовать не в моем стиле, мисс Лафонтен. — И не сказав больше ни слова, уходит.

Ошеломленная Дарси смотрит ему вслед.

— Гордишься собой, Капитан Америка?

Я хочу сказать «да». Он всегда был таким. Даже когда ему было семнадцать лет, Паркер был гордым, упрямым и легко оскорблялся. Если бы эго было животным, у него был бы сиамский кот.

Однако он никогда не был тщеславным. Или претенциозный, или высокомерный, хотя он был самым богатым и красивым парнем в городе.

От всего этого погружения в воспоминания у меня разболелась голова.

— Что ж, если нам не нужно оплачивать счет, думаю, я пойду, Дарси. Я устала.

Она внимательно рассматривает меня краешком глаза, делая вид, что перебирает десертное блюдо.

— Хм.

Я вздыхаю.

— Я в порядке. Честно. Но чем скорее я выберусь отсюда, тем скорее смогу забыть о встрече с ним, и тем скорее пройдет моя головная боль. Не беспокойся обо мне. Ты же знаешь, что у меня кожа как нержавеющая сталь.

Дарси бросает на меня многозначительный взгляд.

— Даже нержавеющая сталь рано или поздно ржавеет.

Я наклоняюсь и целую ее в щеку, вдыхая сладкий аромат органического кокосового масла, которое она использует для смягчения кожи.

— Спокойной ночи, бабушка.

Она смеется.

— Спокойной ночи, Джон Бой12.

Я отправляю водителю сообщение о том, что готова ехать, выхожу из кабинки, беру сумочку и кашемировый шарф, а затем медленно иду через ресторан к входной двери, высоко подняв голову, покачивая бедрами, и не оглядываюсь.