Когда придет время, мы сможем связаться с ней через агентство по усыновлению, договориться о встрече и посмотреть, как она отреагирует. Хорошо?

Дрожа, я опускаю голову ему на грудь.

— ХОРОШО.

Мы целую вечность молчим, прислушиваясь к ночным звукам, пока, наконец, я не делаю глубокий вдох и не шепчу: — И что теперь будет?

Паркер приподнимает мою голову. Он проводит большими пальцами по моим щекам и молча смотрит на меня, пока почти незаметная улыбка не начинает изгибать его губы.

— Теперь, я думаю, мне стоит подарить тебе то кольцо, которое обещал.

Наверное, мне стоит сходить в ванную за лекарством. То, что происходит с моим сердцем, кажется ненормальным.

Я говорю: — Полагаю, ты имеешь в виду «угрожал».

— Да. Прошу прощения. И, прежде чем ты скажешь «нет», я должен сообщить, что это безупречный десятикаратный камень круглой огранки с зауженными боковыми гранями в платиновой оправе. Это впечатляет даже по твоим меркам. Он стоит больше, чем твой Rolls-Royce.

Я слабо усмехаюсь.

— Всего десять карат? Какой мизер. Тиффани?

— Картье.

— А… ну что ж. В любом случае, возможно, сейчас самое подходящее время упомянуть, что я уже говорила тебе, меня не интересует брак.

Улыбка Паркера не похожа на улыбку человека, который думает, что его предложение только что было отклонено.

— Вполне справедливо. Я спрошу снова утром. Утром всё всегда кажется лучше.

— О, правда? Значит ли это, что ты приглашаешь себя остаться на ночь? И что же мы будем делать?

Его веки опускаются, а голос становится хриплым.

— Ну, я мог бы попытаться заставить тебя увидеть истинное лицо Бога.

Мое сердцебиение, которое успокоилось до более разумного уровня, немедленно снова взлетает в стратосферу.

— Вот это разговор по делу, мистер Максвелл.

— Я рад, что ты согласна, моя прекрасная Бел.

Прежде чем я успеваю снова расплакаться, Паркер страстно целует меня, заглушая рыдания радости, которые рвутся из моего горла.

Наша одежда слетает с нас с такой скоростью, что это кажется почти волшебством. Мы в отчаянии падаем друг на друга, сжимаем друг друга в объятиях и стонем, гладим друг друга и вздыхаем, наши губы так же жадны, как и наши руки. Месяцы разлуки стираются в одно мгновение.

Как только Паркер собирается войти в меня, громкий пронзительный мяу заставляет нас обоих замереть.

Сидящий в дверях спальни Пердо́н с отвращением смотрит на нас.

— Заткнись, или я сделаю из тебя коврик, приятель, — выпаливает Паркер, оглядываясь через плечо.

Я беру его лицо в ладони и поворачиваю его к себе. Целую его, вкладывая в поцелуй всю свою душу и сердце, а потом шепчу: — Думаю, ты сможешь сосредоточиться на несколько минут, любимый.

Услышав это слово из моих уст, Паркер оживает. Он смотрит на меня с обожанием. В уголках его губ появляется улыбка.

Я добавляю: — Я имею в виду, что если мне приходится игнорировать эту вялую прядь у тебя под носом каждый раз, когда ты меня целуешь, то ты уж точно сможешь игнорировать моего кота.

— Вялая? О, ты за это заплатишь, — выдыхает он, покачивая бедрами.

Я чувствую его между своих ног, горячего и твердого, и смеюсь хриплым голосом.

— Обещания, обещания, — отвечаю я и притягиваю его голову к себе, чтобы еще раз жадно поцеловать.

Несколько лет спустя

— Все будет хорошо, детка.

Я смотрю в окно, наблюдая, как дома, деревья и машины мелькают мимо в яркий весенний день, ничего не видя.

— Я знаю.

Паркер протягивает руку и сжимает мою.

— Ты не выглядишь так, будто знаешь это.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять сердцебиение, и сжимаю руку Паркера так сильно, что он усмехается.

— Милая.

Я смотрю на него, сидящего за рулем. Он улыбается. Его взгляд удивительно нежен.

— Я обещаю тебе, все будет отлично. ХОРОШО?

Я хмурю брови и еле слышно говорю: — А что, если нет?

Он твердо отвечает: — Так и будет.

— Подумай обо всем, что может пойти не так!

Паркер качает головой.

— Подумай обо всём, что могло бы пойти правильно.

Я опускаю взгляд на наши соединенные руки, на бриллиант, сверкающий на моем безымянном пальце, и мысленно молюсь, чтобы он знал, о чем говорит. Потому что в данный момент я так же стабильна, как зажженная динамитная шашка с коротким фитилем. Малейшее дуновение ветра может меня взорвать.