Я допиваю остатки виски, который налила мне Дарси, проглатываю обжигающую жидкость и ставлю бокал на стол. Когда я говорю, мой голос звучит так тихо, что его почти не слышно, даже мне самому.
— Мы не смогли найти никаких ее следов в Сент-Томасе, кроме выброшенной на берег одежды, которую она, очевидно, хотела, чтобы нашли. Никто не заметил ее в Ньюарке, хотя мы знаем, что она поехала туда, чтобы забрать тревожную сумку, а это значит, что ее нигде не видели по пути с Виргинских островов в Нью-Джерси. Очевидно, она путешествует переодетой. У нее новая личность и, по словам Табиты, миллион долларов в стодолларовых купюрах и еще пять миллионов в незарегистрированных облигациях на предъявителя. У нее есть средства, чтобы прожить более чем комфортно всю оставшуюся жизнь.
— И, если она думает, что за ней следят, или посчитает, что полиция приближается, она может просто создать любую новую личность, какую захочет, вместе с совершенно новой историей, которая будет соответствовать ей. Виктория знает, как стать кем-то другим. Даже ты не смог найти намека на нее, Коннор, а ты искал целую неделю. И если ты не сможешь найти ее, то никто не сможет.
Я тяжело выдыхаю и закрываю глаза.
— Все кончено. Она ушла.
Табби говорит: — Эм…
Я приоткрываю один глаз. Табби застенчиво смотрит на меня, крутя между пальцами прядь своих рыжих волос.
Теперь оба моих глаза распахиваются.
— Пожалуйста, скажи, что это всё, — умоляю я, инстинктивно понимая по выражению лица Табби, что это не так.
— Сначала мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что то, что я собираюсь сказать, не выйдет за пределы этой комнаты.
В то же время я настаиваю: — Конечно!
Коннор рявкает: — Выкладывай, женщина!
Табби выпускает прядь волос из пальцев. Она смотрит на Коннора с огнем в глазах.
— Ты тоже должен пообещать, придурок, — говорит она и улыбается. Ее ухмылка немного напоминает оскал аллигатора, опасный и зубастый.
— Он обещает. Коннор подписал со мной контракт, сейчас он работает, и всё, что он говорит в процессе работы на клиента, является полностью конфиденциальным.
Улыбка Табби становится шире. Она оценивающе смотрит на Коннора.
— Это правда, придурок? Что бы я ни сказала, ты никому не должен рассказывать? Даже в полицию? И ты не можешь использовать это против меня?
На его губах появляется чувственная улыбка. Он опускает взгляд на ее грудь, а затем говорит: — О, я использую кое-что против тебя.
Дарси фыркает.
— Вы, мужчины, серьезно помешаны на своих членах, знаете ли. Как вы ходите с этими штуками, я никогда не пойму.
Я стучу кулаком по столу.
— Черт возьми, из этой комнаты ничего не выйдет!
Улыбка Табби становится удовлетворенной.
— Хорошо. Потому что Полароид – не Виктория. — Она переводит взгляд на меня. — А я.
Коннор смотрит на нее так, словно у него вот-вот случится серьезный нервный срыв.
— Ты? Эдвард Руки-ножницы Фея Пылинок?
Сочась сарказмом, Табби протяжно произносит: — Она самая. Как я тебе теперь нравлюсь, придурок?
Моя челюсть снова оказывается на столе.
Кивнув, Дарси говорит: — Я тебя прекрасно понимаю. А теперь я хочу еще мороженого. — Она встает из-за стола и подходит к холодильнику.
Коннор говорит: — Взлом Citibank? Дело о саентологии? Международная космическая станция? — Он повышает голос до крика. — Моя гребаная система Origin?
Табби хлопает ресницами, застенчивая, как гейша.
— Нелегко тебе сейчас, не так ли, мистер Мачо? Готова поспорить, что все пять твоих жалких мозговых клеток в полном раздрае! Девушка тебя превзошла… трагедия!
Он сжимает руки в кулаки и издает звук, похожий на звук медведя, грубо разбуженного от зимней спячки. Табби смеется от восторга.
— Н-но игрушка Hello Kitty в багаже Виктории, — протестую я, мой и без того перегруженный мозг борется с этим новым кусочком информации.
— Она моя, — отвечает Табби. — Я положила это для нее как талисман на удачу.
— Тогда почему… почему Виктория сказала, что она – это ты? Что она – Полароид? Почему она не поправила меня?
Весь смех исчезает из глаз Табби.
— Потому что она защищала меня, Паркер. Вот что ты делаешь для людей, которых любишь.
Это пронзает меня прямо в сердце.
Коннор мрачно говорит: — Ты имеешь в виду человека, который платил тебе за то, чтобы ты портила жизнь другим людям.
Табби огрызается: — Это только потому, что ты пытался взломать наш аккаунт!
— Я только пытался войти в ее учетную запись электронной почты; вы подорвали всю мою систему!
— Я не виновата, что ты оставил заднюю дверь широко открытой, морпех.
— Если ты думаешь, что оскорбляешь меня, называя так, женщина, подумай еще раз; я горжусь тем, что я морской пехотинец! Я участвовал в чертовых спецоперациях!