Она вскидывает голову и смотрит на меня. — Что? Я ничего подобного не делала!

— Да, ты это сделала.

— Нет, я этого не делала!

Я усмехаюсь. — Я не знаю, какую ревизионистскую историю ты создала в своей голове, сестренка, но ты определенно это сделала.

Возмущенная, она вскакивает с кровати и свирепо смотрит на меня. — Кто? Когда?

— Серьезно? Ты действительно хочешь заняться этим сейчас?

— Да! Прямо сейчас, блядь! Начинай говорить!

Хорошо, вот та Слоун, которую я знаю. Властная, импульсивная, уверенная в себе Слоун, которая когда-то всерьез подумывала о том, чтобы вытатуировать слова — Киска рулит над своей пизденкой.

В некотором смысле, я испытываю облегчение. Эта другая плакса Слоан пугает меня.

— Крис. Вечеринка в честь моего двадцать первого дня рождения.

Она думает, нахмурившись. — Вечеринка в честь твоего двадцать первого дня рождения была в том клубе в Сан-Франциско. Крис был тем высоким парнем, с которым ты встречалась, и у которого были такие странные ленивые глаза.

Я грустно говорю: — Я вижу, теперь ты все вспоминаешь.

— Я никогда не встречалась с этим парнем.

Я теряю самообладание и рявкаю на нее. — Черт возьми, Слоан, ты сказала мне, что встречаешься с ним!

Она складывает руки на груди и смотрит на меня свысока. — Чушь собачья. Ты, должно быть, была под кайфом в то время.

— Э-э, нет, я разговаривала с тобой по телефону после того, как услышала от своей подруги, что ей показалось, что она видела вас двоих вместе. Ты это признала.

— Это смешно! Я бы никогда не стала встречаться с парнем с ленивым взглядом!

— Чувиха, меня действительно не интересуют твои приоритеты.

Игнорируя это, она настаивает: — Ты хоть представляешь, со сколькими парнями по имени Крис я встречалась?

Я бормочу: — Полагаю, это число исчисляется тысячами.

— Точно! Господи Иисусе, Райли, я бы никогда так с тобой не поступила! Никогда!

Мы пристально смотрим друг на друга, пока ее лицо не морщится. — Ты мне не веришь.

Я предупреждаю: — Не смей плакать, чертова слабачка. Это я должна здесь реветь, а не ты.

Она закусывает губу и часто моргает. Мне хочется вскочить и ударить ее. Меня отвлекает стук в дверь.

— Могу я войти?

Это Деклан. Мое сердцебиение учащается. Я вскакиваю с кровати и рывком открываю дверь, чтобы обнаружить его стоящим там с выражением боли на лице, как будто у него запор.

— Ты организовал перелет? Когда я вылетаю?

Он бросает взгляд на Слоан. Когда он снова смотрит на меня, он говорит: — Мне нужно тебе кое-что сказать, девочка. Тебе следует присесть для этого.

Я отмахиваюсь от него. — Я лучше думаю на ногах. Просто скажи мне, что происходит.

Он снова бросает взгляд на Слоан. Это заставляет меня нервничать.

— Что?

— Вы двое так похожи.

Черт, только не эта заезженная пластинка снова. — Да, я продолжаю слушать. Что происходит?

— Могу я войти?

Я отступаю в сторону и впускаю его в комнату. Он направляется прямо к Слоан и обнимает ее и целует, затем проводит большим пальцем по ее щеке, нежно глядя на нее сверху вниз. Похоже, он вот-вот начнет извергать стихи.

Я вскидываю руки в воздух. — Теперь в любой день!

Он поворачивается ко мне со Слоан под мышкой. — Ты хочешь сначала хорошие новости или плохие?

Я смотрю на Слоан. — Он что, не знает, что его жизнь в опасности?

Она обнимает его за талию и пристально смотрит на него снизу вверх. — Тебе, наверное, стоит сразу перейти к делу, милый. Ты мне больше нравишься без следов от ножевых ранений по всему телу.

Он пожимает плечами. — Хорошо, если ты настаиваешь. Малек — новый глава Русской Братвы.

От этого у меня перехватывает дыхание.

Итак, вот оно. Причина, по которой Мал хотел, чтобы я уехала из России.

Я вспоминаю его гипотетический вопрос о том, чтобы держать что-то ценное при себе, хотя это было бы опасно, и жалею, что не огрела его сковородой по голове, чтобы заставить заговорить со мной.

Ошибка, которую я никогда больше не повторю.

Стряхивая с себя приливную волну эмоций, которая угрожает захлестнуть меня, я спрашиваю: — Что случилось с Паханом?

Деклан приподнимает бровь. — Что ты знаешь о Пахане?

— Что он делает сомнительный выбор одежды, в том числе носит натуральный мех и кольца на мизинцах. Что с ним случилось?

Деклан приподнимает вторую бровь, так что теперь он смотрит на меня с нескрываемым изумлением. — Ты встречалась ним?

— Да. Мы ужинали вместе. Он действительно милый. Что с ним случилось?

— У него рак. Он решил сделать Малека своим протеже.

Рак. О, нет. Он был так добр ко мне. Вспоминая наш ужин, я рассеянно говорю: — Ты имеешь в виду преемником.

— Прости?