— Но я знаю вашу ситуацию. И знаю, что вы готовы на все, чтобы решить ее. По-моему, ваши слова звучали так: «Я буквально отрубила бы себе руку, если бы это помогло». Звучит знакомо?

Я задыхаюсь от ужаса и унижения. Этот ублюдок подслушивал меня вчера в ресторане!

— Это был частный разговор. Вы не имели права его подслушивать.

— Я сидел за столиком позади вас. И не мог не подслушать. Вам стоит серьезно подумать обо мне как об альтернативе ампутации.

— Это безумие.

— Нет, это решение проблемы. Для нас обоих.

— Правда? Что за проблемы у такого парня, как вы?

Его взгляд заостряется.

— Такого парня, как я? В смысле?

Начинаю раздражаться. Я за игривое подшучивание, но это уже смешно.

— Если вам нужен удар по самолюбию, вы пришли не по адресу. Но я уверена, что в ValUBooks есть большой выбор романов о нарциссизме, которые могут быть вам полезны. А теперь, если вы меня извините, мне нужно вернуться к работе.

Я отворачиваюсь и начинаю идти обратно в свой кабинет, но тут Каллум окликает меня: — Я дам вам десять миллионов долларов, — и я замираю на месте.

Сердце начинает колотиться, а руки дрожать.

Этот сумасшедший сукин сын действительно говорит серьезно.

В оцепенении я медленно поворачиваюсь и искоса смотрю на него.

— Простите, вы только что сказали...?

— Да. Десять миллионов долларов.

— Чтобы... спасти мой магазин.

— Да.

— И... жениться на вас.

— Да.

Следует долгая, напряженная пауза, во время которой я быстро моргаю, а мужчина прожигает взглядом дыры в моей голове. Наконец, я говорю: — Простите мои манеры, но вы что, охренели?

Каллум отвечает без колебаний.

— Зависит от вашего определения. Но я серьезно отношусь к своему предложению. Почему бы мне не рассказать вам больше за обедом?

Он жестом показывает на окно.

На обочине перед магазином стоит черный роскошный седан, что-то гладкое и футуристическое. Возле задней пассажирской двери стоит мужчина в черном костюме и темных солнцезащитных очках, скрывающих его глаза.

— Это ваша машина?

— Так и есть.

— У вас есть водитель?

— Есть.

Я отвожу взгляд от окна и сосредотачиваюсь на Каллуме. Он стоит неподвижно под моим пристальным взглядом, спокойный и невозмутимый, но у меня возникает странное чувство, что под внешним контролем он ведет внутреннюю войну с самим собой.

Если честно, меня это пугает. Он меня пугает.

Кто этот парень?

— Я не сяду в машину к совершенно незнакомому человеку.

— Боитесь, что вас похитят?

Как же раздражает то, что он это сказал. Как будто он у меня в голове. Я говорю: — Не издевайтесь надо мной.

Каллум мягко отвечает: — Я бы не посмел.

— Теперь я понимаю, что вы надо мной насмехаетесь.

Его левая бровь насмешливо приподнимается, как будто мужчина считает мое чувство самосохранения детским и излишне драматичным, но, когда он говорит, его голос остается мягким.

— Почему бы вам не сфотографировать номерной знак и не отправить его подруге? Тогда, если завтра утром ваше расчлененное тело найдут в мусорном баке, полиция будет знать, где искать убийцу.

— Вы можете поменять номера после того, как избавитесь от моего тела.

— Хм. Хорошая мысль.

— К вашему сведению, это было совсем не то, что вы должны были сказать. Я не сяду в машину.

Когда Каллум ничего не отвечает, а только стоит и смотрит на меня с непонимающим выражением лица, я начинаю чувствовать себя неловко.

— Что?

— Просто люди не часто говорят мне «нет».

— То есть никогда.

— Именно так.

Я легкомысленно говорю: — Если я собираюсь стать вашей женой, то вам лучше привыкнуть к этому.

Его темные глаза горят. Он тихо спрашивает: — Это значит «да»?

Я вскидываю руки вверх.

— Конечно, нет! Я встретила вас десять секунд назад!

— Просто позвольте мне пригласить вас на обед. Позвольте все объяснить. А потом, если вам все равно будет неинтересно, я верну вас сюда, и вы потеряете всего лишь час времени. — Его взгляд становится еще более пронзительным. — Или у вас было что-то более важное в расписании?

Да, этот мужчина очень сексуальный, но я уже могу сказать, что он будет регулярно действовать мне на нервы.

Не то чтобы я собиралась видеться с ним регулярно. Потому что его предложение безумно, как и, скорее всего, он сам.

Но обед не повредит. А я голодна. И сломана. И у меня нет более важных дел...