Вероятно, она здесь по той же причине, что и все остальные.

Сочувствовать нашей судьбе.

Как по команде, входная дверь снова распахивается, и на пороге появляется Сабина.

Сабина — одна из тех квинтэссенций калифорнийского пляжа: блестящие золотистые волосы, большие голубые глаза и зубы, как у звезды рекламы Colgate. Однако в отличие от своей солнечной внешности она излучает ту мрачную интенсивность, которая обычно ассоциируется с лидерами культов.

Это неотразимое сочетание. Я не могу сосчитать, сколько мужчин пало в любовном восторге к ее ногам.

Она заходит внутрь и смотрит на меня пронзительным взглядом.

— Привет, Эм. Как дела?

Я улыбаюсь.

— У меня? Просто небольшой срыв. Не о чем беспокоиться.

Через плечо Мерф говорит: — Доброе утро, Сабина.

— Доброе утро, Мерф. Вив, Харпер. Что все здесь делают?

Мерф поворачивается и смотрит на нее через оправу своих очков.

— Разве это не очевидно? Мы на палубе «Титаника», слушаем игру музыкантов, прежде чем погрузимся в ледяную воду и утонем.

Он всегда хорош для депрессивной метафоры.

— Никто не тонет! — говорит Вив с раздражением. — Вы, ребята, слишком остро реагируете. Lit Happens является основой этого сообщества уже сорок лет. Я имею в виду, это как... — Она затрудняется со сравнением, затем указывает на меня. — Практически столько же, сколько Эмери была одинокой!

— Простите, но шесть месяцев — это не сорок лет.

Сабина хихикает.

— Может быть, для тебя это и не так.

Звонит телефон. Я спешу ответить, надеясь, что это клиент с большим спецзаказом или, может быть, давно забытый родственник звонит, чтобы сообщить мне о миллиардах, которые я только что унаследовала от эксцентричной двоюродной бабушки, о которой я даже не подозревала. Но когда я поднимаю трубку, то с разочарованием слышу знакомый голос.

— О, хорошо, я вас поймал, — говорит мой хозяин помещения со своим отчетливым бостонским акцентом.

— Привет, Билл. — Я бросаю быстрый взгляд за спину, чтобы убедиться, что никто не подошел слишком близко, затем поворачиваюсь лицом к стене и понижаю голос. — Чек за аренду оплачен, не так ли?

— Да, это так. После того, как я дважды разрешил отложить оплату.

Я морщусь, а затем начинаю грызть ноготь большого пальца.

— Черт. Мне очень жаль. Просто в последнее время было туговато с экономикой, инфляцией и попытками пережить пандемический спад...

Он перебивает: — Нет, нет, я все понимаю. Для всех в розничной торговле настали тяжелые времена, это точно.

На полсекунды я успокаиваюсь, пока он не говорит: — Собственно, поэтому я и звоню.

В тоне его голоса есть что-то такое, от чего у меня подскакивает пульс.

— Что вы имеете в виду?

Он прочищает горло.

— Ну, ваш нынешний срок аренды скоро закончится...

О нет. О Боже, нет, не смей делать это со мной прямо сейчас.

— ...и, как вы знаете, я не поднимал арендную плату уже несколько лет...

Не говори этого, Билл. Пожалуйста, не говори того, что, как мне кажется, ты собираешься сказать.

— ...но с переездом ValUBooks в этот комплекс, такие маленькие помещения, как ваше, будут стоить гораздо дороже за квадратный фут. Так что, боюсь, цена возрастет.

Когда мое молчание становится для него невыносимым, он говорит: — С первого сентября ваша арендная плата увеличится вдвое.

— Вдвое? — кричу я, пугая пухлого рыжего кота, дремлющего на столешнице неподалеку. — Вы говорите, что хотите, чтобы я платила двадцать тысяч долларов в месяц за аренду?

По крайней мере, у него хватает порядочности изобразить смущение.

— У вас не было повышения уже пять лет. А до этого было еще пять. Будет справедливо, если мы приведем все в соответствие с текущей рыночной стоимостью.

Я хочу сказать, что, если бы все было по-честному, мой отец никогда бы не умер.

Если бы все было по-честному, моя мама не умерла бы от рака груди, когда мне было всего десять лет.

Если бы все было по-честному, черт возьми, мне бы не пришлось прогуливать колледж, чтобы помогать вести семейный бизнес. Бизнес, который сейчас задыхается.

Но я просто закрываю глаза и делаю медленный вдох.

— У меня есть люди, которые зависят от этого бизнеса в плане работы, Билл.

— И у меня есть люди, которые полагаются на мой бизнес. Мне очень жаль, Эм. Это не личное.

Мое лицо пылает, и я отвечаю: — Вообще-то, это как раз самое личное.

— Послушайте. Вы деловая женщина. Вы знаете, как это бывает. Только сильные выживают.

— Это не бизнес, это песня Брюса Спрингстина.

— То же самое.

— Вы могли бы предупредить меня чуть раньше!