Я имею в виду, так и было бы. А так я просто считаю, что это интересный ликбез по силе очаровательной улыбки.

— Сюда, мистер МакКорд, — заикаясь, произносит она, покраснев.

Когда хозяйка поворачивается и начинает уходить, я резко спрашиваю: — Часто сюда приходишь?

— Что-то вроде этого.

Каллум ведет меня по ресторану под локоть, кивая то тут, то там проходящим мимо людям. Его явно хорошо знают в этом месте, что заставляет меня немного расслабиться.

Если бы он был убийцей, то, возможно, не был бы так популярен.

Хозяйка ведет нас к столику в задней части ресторана, у окна, выходящего в засаженный деревьями дворик с фонтаном посередине. Каллум отодвигает мой стул, убеждается, что я удобно устроилась, и садится в кресло напротив меня. Он разворачивает белую льняную салфетку и элегантно раскладывает ее на коленях.

Не глядя на хозяйку, он говорит: — Я начну с обычного, Софи. А леди будет водку с мартини.

— Да, сэр. — Опустив взгляд, Софи поворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю ее.

— Вообще-то, я бы хотела чай со льдом, пожалуйста.

Испуганная, она смотрит на меня расширенными глазами. Затем бросает взгляд на Каллума, желая получить разрешение изменить мой заказ.

Когда он наклоняет голову, я смеюсь в недоумении.

Софи убегает, прежде чем я успеваю спросить ее, слышала ли она когда-нибудь о феминистском движении.

Поймав взгляд Каллума, говорю: — Не обращай внимания. Просто я так привыкла принимать решения самостоятельно, что с огромным облегчением обнаружила, что мне больше не нужно этого делать.

Он откидывается на спинку стула, кладёт руку на край стола и задумчиво смотрит на меня.

— Ты язвишь.

Мне приходится сопротивляться желанию закатить глаза.

— Как приятно осознавать, что твои мозги равны твоим…

Я прикусываю язык. На щеках поднимается жар. Мысленно ударив себя стулом по голове, я замолкаю.

Наклонившись и сцепив руки, Каллум пристально смотрит на меня.

— Что?

Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь разумного.

— Твоим... эм... я забыла.

Поздравляю, Эм. Твой мозг покинул здание.

— Ты забыла?

В его голосе есть нотки юмора, но выражение лица серьезное. Кончики моих ушей начинают гореть.

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

— Сначала скажи мне, что ты собиралась сказать.

— Нет.

Его взгляд непоколебим. Мои щеки пылают еще сильнее.

— То есть, нет, спасибо.

Мне хочется закрыть лицо салфеткой, сползти под стол и спрятаться, но я не хочу доставлять Каллуму удовольствие. Я остаюсь сидеть на стуле, застыв и смутившись, и смотрю на него с, как я надеюсь, убедительной уверенностью.

Удерживая мой взгляд, он мягко приказывает: — Скажи мне то, что ты собиралась сказать, Эмери.

Ух ты. Если мне придется подчинять свое влагалище каждый раз, когда этот мужчина будет говорить что-то сексуальное и властное, у меня руки отвалятся.

Я тяжело вздыхаю и решаю, что надо говорить правду. Какого черта, все это не может быть более странным.

— Красота. Вот и все. Я хотела сказать, что твои мозги равны твоей красоте. А теперь давайте поговорим о том, как ты узнал мое имя.

— Я подслушал, как твои сотрудники говорили об этом в ресторане. Потом я изучил твой бизнес. Не меняй тему.

— Ты изучал мой бизнес? — повторила я, удивленная.

— Мне нужно было узнать, где он находится, чтобы прийти и сделать тебе предложение. Не меняй тему.

Его настойчивость настораживает. Но и возбуждает. Кажется, на меня никогда в жизни не смотрели так пристально.

Мой голос слабеет, и я спрашиваю: — О чем шла речь?

— Ты сказала, что мои мозги равны моей красоте.

Честно говоря, сейчас Каллум мог бы сказать мне, что я сказала, что хотела бы накинуть на него седло и прокатиться, и я бы поверила.

— Да. Наверное, да.

— Значит, ты считаешь меня красивым.

Разозлившись, что он ищет новых комплиментов, я морщу нос.

— Беру свои слова обратно. Нарциссизм никогда не бывает красивым.

Если слова его оскорбили, он этого не показывает, а просто говорит: —Я много кем являюсь, но нарциссом — нет.

— Это именно то, что сказал бы нарцисс.

Это вызывает у меня улыбку, первую за день. Сказать, что мужчина великолепен, значит сильно преуменьшить. На самом деле, он просто ослепителен.

Мои ладони начинают потеть.

Софи возвращается с нашими напитками. Как только она ставит передо мной стакан чая со льдом, я поворачиваюсь к ней и говорю: — Знаешь, думаю, я все-таки выпью этот мартини.

Когда она смотрит на Каллума в поисках одобрения, я разочарованно вздыхаю.