— Ха! Говорит младенец, у которого нет проблем.

Она выглядит оскорбленной.

— Двадцать — это не младенец.

— Пфф. Вернись ко мне через десяток лет, и мы поговорим.

Я делаю еще один глоток из бутылки, закрываю ее крышкой и кладу обратно под прилавок. Потому что, хотя я никогда бы не признала вслух, что моя молодая и незлопамятная сотрудница права, она права. Десять часов — слишком рано для спиртного.

Я подожду до полудня, чтобы по-настоящему приступить к выпивке.

Входная дверь магазина распахивается. В магазин врывается загорелая брюнетка в золотистой толстовке USC, обрезанных джинсовых шортах и шлепанцах с паническим видом.

— Эмери! О, черт побери, новости! Ты видела фургон? Ты видела толпу? Видела, сколько машин на стоянке? Мне пришлось припарковаться на другой стороне улицы, там так много народу!

— Может, стоит умерить истерику? — предлагает Вив, нехарактерно хмурясь в сторону Харпер, которая набрасывается на меня, бросая на прилавок свою сумочку Louis Vuitton.

Харпер не обращает на нее внимания. Она берет меня за плечи и встряхивает.

— Я не могу потерять эту работу, Эм. Ты знаешь мое финансовое положение. Знаешь, что Чед меня обчистил. Знаешь, что я никогда не смогу найти другую работу, потому что у меня нет трудовой этики!

— Я знаю только то, что ты ставишь мне синяки и заставляешь меня хотеть дать тебе дружескую пощечину в ответ. — Я тянусь под стойку и беру виски. — Вот. Это поможет.

Когда Харпер отвинчивает крышку виски и делает глоток, Вив в отчаянии вскидывает руки вверх.

— Неужели никто здесь не владеет навыками здорового управления стрессом?

— В темные века, когда мы ходили в школу, этому не учили. А теперь будь полезной, Вивьен. Сходи во вражеский лагерь, осмотрись и доложи.

— Что я должна искать?

— Все, что мы можем отправить в округ как нарушение правил, чтобы этих ублюдков закрыли.

— А что, если я ничего не найду?

Харпер добавляет: — Притворись, что поскользнулась. Упади и сломай кость. Устрой сцену. И убедись, что там есть кровь! Репортеры любят, когда есть кровь.

Вив вздыхает и качает головой.

— Она шутит, — говорю я.

— Нет, я не шучу! — настаивает Харпер. — Это жизнь или смерть, девочки! Я тридцатилетняя мать-одиночка, не имеющая никаких навыков работы на рынке, с сорока тысячами долгов по кредитной карте и ребенком, который не реже раза в месяц посещает отделение неотложной помощи, потому что у него на все аллергия. Я не могу потерять эту работу. И если мы не предпримем что-то кардинальное, ValUBooks нас прикончит.

Она поворачивается к переднему окну, взмахивает рукой в воздухе и кричит: — Только посмотрите на эту толпу!

Харпер всегда драматизирует, когда расстроена. Она училась в колледже на театральном факультете, а потом бросила его, чтобы выйти замуж за звездного квотербека, родить ребенка и обнаружить, что в представлениях ее мужа моногамия включает в себя ротацию бойких студенток.

Забираю у нее бутылку и кладу обратно под прилавок. Я бы позволила ей выпить еще, но мне это тоже необходимо.

Сквозь шум, который издаёт Харпер, задыхаясь, грубый мужской голос произносит: — Доброе утро, дамы.

Мистер Мерфи стоит в дверях и отрывисто здоровается со всеми нами.

Он учитель английского языка на пенсии, родом из Бронкса, чья жена умерла в прошлом году. Он был давним клиентом магазина до того, как я стала его владельцем, и первым работником, которого я наняла после смерти отца.

На мой взгляд, в каждом хорошем книжном магазине есть хотя бы один кот, несколько удобных кресел, спрятанных в укромных уголках, где можно свернуться калачиком, и зануда, который знает, как найти именно ту историю, которую вы ищете.

Мистер Мерфи — наш зануда.

— О, Мерф, — плачет Харпер. — Ты видел? Мы обречены!

Он закрывает за собой дверь и смотрит на Харпер с отвращением в стальном голубом взгляде. Ничто не вызывает у него такого дискомфорта, как проявление эмоций.

Не обращая внимания на вспышку Харпер, он направляется к эспрессо-машине на другой стороне магазина. В белой рубашке на пуговицах, с пластиковой защитой карманов и в очках в роговой оправе он мог бы сойти за ученого-ракетчика из пятидесятых.

Его седая стрижка и презрение к нормальным человеческим чувствам только усиливают впечатление.

Я говорю: — Мерф, тебя нет в расписании на сегодня.

— И Харпер тоже, — стоически отвечает он, наливая себе эспрессо. — Или Тейлор, которую я заметил на парковке, крадущейся, как преступница.

Тейлор — еще одна сотрудница, фанатичная поклонница игр с татуировками цитат из любимых книг по всему телу, множеством пирсингов на лице и злым чувством юмора.