— Я переделал его, когда ты написала в блоге своего магазина, как любишь роман «Мадам Бовари» и хотела бы иметь такой же дом, как у нее, во французской глубинке.

— О Боже, — шепчу я, потрясенная. — Это было сразу после похорон моего отца.

Понимая, что я снова и снова схожу с ума от того, как долго он за мной наблюдает, Каллум благоразумно молчит. Он скатывается с меня, переворачивает на бок и устраивается так, чтобы я прижалась к нему спиной, обнимая.

— Спасибо, что не выгнала меня, — бормочет он мне на ухо.

— Я пыталась. Ты не слушал.

— Засыпай. Утром тебе будет лучше.

— Или я выброшусь с балкона.

— Не надо так драматизировать.

— Учитывая ситуацию, это адекватная реакция.

Некоторое время мы лежим в тишине. Я пытаюсь отключить свой мозг и не обращать внимания на твердый член Каллума, который упирается мне в задницу. Однако он не делает никаких движений, чтобы что-то с этим сделать, что приносит ему крошечные золотые звезды.

Я не думаю, что мне удастся заснуть, но вдруг обнаруживаю, что открываю глаза и вглядываюсь в солнечную комнату.

Солнечная, пустая комната. Каллум ушел.

Его огромное обручальное кольцо с бриллиантом сверкает на моем безымянном пальце левой руки.

На подушке рядом со мной лежит записка. Я поднимаю ее и читаю.

Не все «долго и счастливо» предназначены для белых рыцарей, дорогая.

Иногда злодей добивается расположения девушки.

И разве это не более интересный конец истории?

Всем своим чёрным сердцем, твое чудовище.

Я перечитываю ее снова и снова, пока не понимаю, что улыбаюсь.

Затем я рву записку на кусочки, спускаю ее в унитаз и собираю сумку.

— Он все еще там.

— Я знаю. Не обращай на него внимания.

Глядя в окно магазина, Вивьен гримасничает.

— С ним это довольно сложно.

И как.

В позе, которую он, должно быть, позаимствовал у своего приятеля Киллиана Блэка, Каллум прислонился к стене ValUBooks, уперся одной ногой в нее, скрестив руки на груди. Однако на нем нет зеркальных солнцезащитных очков, и он не пытается скрыть, что открыто смотрит в нашу сторону.

Он делал это каждый день в течение последних шести недель.

Он сказал, что будет преследовать меня, но я и представить себе не могла, что он будет делать это так откровенно.

— Только не смотри туда. Мы просто потакаем его глупостям. Вот, распакуй это для меня.

Я перекладываю нераспечатанную коробку с книгами через прилавок к ней, специально избегая взгляда, направленного на переднее окно. Вздохнув, Вив обращает внимание на коробку.

Я смотрю на ее выражение лица — смесь грусти и тоски — и понимаю, что она расстроена.

— Что случилось?

— О, ничего.

В отличие от других моих знакомых, Вив — ужасная лгунья.

— Вив, посмотри на меня. — Когда она смотрит, я снова спрашиваю: — Что случилось?

Состроив гримасу, она опускает руки на столешницу.

— Мне его жаль.

— Ты, наверное, шутишь.

— Я знаю, знаю, он козел, но...

— Но что?

— Но посмотри на него. Он несчастен.

Я кладу руку на бедро и фыркаю.

— Это ты говорила мне, что я не должна выходить замуж за этого парня!

— Да, но тогда я подумала, что ты выходишь за него только из-за денег.

— Новость, гений: я вышла за него замуж только из-за его денег.

— Я знаю, но теперь все по-другому.

— Почему, черт возьми, теперь все изменилось?

— Потому что он женился на тебе по любви.

Когда я вздыхаю и закатываю глаза, она добавляет: — К тому же я знаю, что на самом деле ты вышла за него не только из-за денег. Тебе нравится этот парень.

— Если бы у меня была меланома, я бы любила ее больше, чем его.

— Ты просто злишься.

— О, как это неправильно с моей стороны!

Мой сарказм не пропал для нее даром. Она снова вздыхает, качая головой.

— Я не могу сказать тебе, что делать, конечно, но, если бы это была я, я бы простила его.

— Да, но ты здесь безнадежный романтик, а не тот, кого обманули под ложным предлогом. Я буду в своем кабинете, если понадоблюсь. Больше не могу выносить этот вид снаружи.

Я направляюсь в заднюю часть магазина, чувствуя на себе пристальный взгляд Каллума. Даже на расстоянии и сквозь стекло ощущается его сосредоточенность. Если мне придется терпеть это всю оставшуюся жизнь, я сойду с ума.

Что, вероятно, является частью его коварного плана.