Леди Клинков часто заморгала. Внутри находились люди в робах Десниц. Но, вместо того чтобы лежать на полу, они все сидели. Что еще более странно, Друзилла заметила огромную бочку по центру фургона. Из плотного дуба, старую, тяжелую и испачканную солью. На дереве крупными буками были выжжены слова.

Гарольд снял капюшон с одного из сидящих людей и выругался, обнаружив, что роба набита сеном.

Друзилла прищуренно рассматривала слова на деревянной бочке.

ЕСЛИ ВЫ НАШЛИ ЕЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ВЕРНИТЕ КЛАУДУ КОРЛЕОНЕ.

ЕСЛИ УКРАЛИ – ХОРОШАЯ РАБОТА, ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ.

Серце Друзиллы ушло в пятки.

«…Аркимическая соль».

– Наза…

По конюшне, подобно урагану из потрескивающего синего пламени, пронесся взрыв. От оглушительного рева Друзилла упала назад, а стражи Скаевы пошатнулись. Леди Клинков прикрыла глаза от жара и смотрела, как горят фургон, Актеон, Донателла, все лучшие Клинки, которые остались у Церкви. Солис отлетел в стену, из его ран текла кровь, кожа обуглилась. Паукогубица, бранясь, упала на колени. Вместе с дымом поднялся тлеющий пепел и заплясал в воздухе. Взрыв эхом пронесся по горе, оставив собравшихся церковных служителей ослепленными, ошарашенными и оглушенными.

– Зубы гребаной Пасти! – закашлялся Маузер.

Друзилла услышала, как Скаева позади резко втянул воздух. Повернувшись к императору, увидела, что его глаза округлились. Теневой змей, свернувшийся на его плечах, облизывал удушающий дым своим полупрозрачным языком.

– …Она здесь…

Друзилла обернулась к конюшне – как раз вовремя, чтобы заметить, как задрожал воздух и мигнул черный не-свет. На середине восточной лестницы появилась тень, вырезанная в форме волчицы, и взревела, как ветра Бездны. Леди Клинков ошеломленно наблюдала, как из спутника вылетело темное очертание, приземляясь на корточки среди стада ее пораженных Десниц, прямо рядом с шахидом карманов. Очертание поднялось на ноги в угольном дожде и черном дыме и занесло меч свистящей дугой.

– Мия…

Лезвие девушки коснулось шеи Маузера, могильная кость легко прорезала плоть и сухожилия. Голова шахида слетела с плеч, его древние глаза расширились от удивления, пока он катился вниз к обгоревшей конюшне. Мия подхватила меч Маузера из ашкахской черностали, выпавший из его обмякших пальцев, и свирепо пнула труп в грудь, от чего тот перевалился за перила и полетел вдогонку за головой. А затем, взяв в каждую руку по мечу, мелькая в тенях, как жуткая, кровожадная птица-колибри, начала резать на кусочки любого, у кого был в руках арбалет.

– Черная Мать… – прошептала Друзилла.

Аалея выругалась. Со стороны входа в гору раздался крик, и сквозь клубящийся дым Друзилла увидела, как с предгорья в конюшню вбегает группа людей. Их рты и носы были прикрыты влажными тряпками, чтобы защититься от рассеивающейся «синкопы», в руках сверкали мечи. Она узнала их по описанию в хрониках – итреец Сидоний и двеймерка Мечница. Рядом с ними бежал безочажный юноша, Трик, и эта предательская сука Эшлин Ярнхайм. Олух Мясник и изменница Наив следовали за ними, зажав между собой мальчишку Скаевы.

На восточной лестнице Мия активно прореживала ряды Десниц Друзиллы. Расчищала путь своим товарищам в недра горы. Девушка появлялась и исчезала из виду, как привидение в день глубоколетья. В ее грудь метнули отравленный нож, но она просто исчезла, а клинок вонзился в живот ближайшего Десницы, и он покатился по ступенькам. Мия шагнула между тенями, появляясь за спиной обидчика, и зарезала его. Затем подсекла ноги еще одному Деснице, и он упал на камень в фонтане алых брызг. Девушка перешагнула в другую тень в тот момент, когда меч пронзил воздух, где она стояла секунду назад, и отрезала противнику руки от локтей. При этом ни разу не оторвав взгляда от Друзиллы. И от императора за ее спиной. Лицо Мии забрызгала кровь. Глаза были холодными и пустыми. Будто вся эта кровь, резня, все смерти были просто прелюдией перед будущим убийством.

Глядя в ее глаза, Друзилла отчетливо понимала, чье это будет убийство.

Когда на восточной лестнице остались только трупы, Мия, перешагнув через тени, внезапно оказалась на ступеньках ниже Друзиллы. Ее товарищи взбегали по лестнице к Солису, все еще оглушенному, Сидоний и Мечница проскользнули мимо него и исчезли за восточными дверьми. Мия наставила меч на лицо Скаевы, с его острого края капала кровь.

– Отец! – взревела девушка.

Оглянувшись через плечо, Друзилла увидела, что император побледнел. Его взгляд перебегал от мрачной дочери к единственному сыну, чей силуэт вырисовывался на фоне входа в гору. Мия погрузила клинок в живот очередной Десницы, отправив женщину в полет за перила в клубке собственных внутренностей. Затем начала подниматься по ступенькам, скользя вправо и влево и перерезая очередного Десницу, даже не взглянув на него. Губы поджаты. Глаза устремлены на Скаеву.

– Корвере!