Скаева почесал подбородок, глядя на хроники. Леди Клинков видела по его глазам, как крутятся шестеренки в его мозгу. Замысел за замыслом, распутывающиеся и вновь скрепляющиеся швами.

Но в конце концов, как она и предполагала, император кивнул.

– Мия Корвере умрет.

Тишину в его комнате потревожил тихий стук в дверь.

Наморщив лоб и затянувшись сигариллой, Меркурио раздраженно посмотрел на эту наглую дверь. Затем снял проволочные очки с носа и, выругавшись, отложил книгу. Он и в лучшие времена был недоволен, когда прерывали его чтение, но сейчас ему оставалось прочесть всего две главы до конца тома «На преклоненных коленях». Летописец был прав – политика описана из рук вон плохо, но постельные сцены – высший класс. И поскольку до финала оставалось всего двадцать две страницы, ему было на удивление любопытно узнать, действительно ли злобная сестра-близнец графини Софии выйдет замуж за эрцгерцога Джорджио и…

Стук, стук.

– Еб вашу мать, чего надо? – проворчал старик.

В замке провернулся ключ, и дверь бесшумно открылась. Меркурио ожидал, что в комнату заглянет один из его треклятых Десниц. С тех пор, как Духовенство обнаружило третью часть хроник, его заперли в спальне, и следившим за ним бедным прислужникам было скучно до усрачки. Вчера двеймерец даже спросил, не хочет ли Меркурио чаю. Но вместо приунывшего лакея Красной Церкви перед стариком предстала сама Леди Клинков.

– С каких пор ты стучишься? – буркнул он.

– С тех пор, как мне сообщили, что ты сейчас читаешь, – ответила женщина. – Я бы не хотела случайно застать визит донны Палмер и всех ее пяти дочерей, если ты не возражаешь.

– Ты всегда была ханжой, Зилла.

– А ты всегда был дрочилой, Меркурио.

Старик невольно улыбнулся.

– Зачем пришла?

Друзилла вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Он видел по выражению ее лица, что, несмотря на ироническое вступление, Друзилла пришла не шутки шутить. Она села на кровать, и Меркурио, повернув кресло к ней, облокотился на колени.

– В чем дело, Зилла?

– Мия мертва.

Грудь старика будто сдавило железными обручами. Левая рука заболела, пальцы начало покалывать, вся комната закружилась.

– Что? – выдавил он.

Друзилла взглянула на него с явной обеспокоенностью.

– …Ты в порядке?

– Разумеется, я не в ебаном порядке! – огрызнулся Меркурио. – Она мертва?!

– Черная Мать, я говорила фигурально! Дело еще не сделано.

– Зубы гребаной Пасти, – Меркурио помассировал грудь, кривясь от боли. На него, подобно теплому дождю, хлынуло облегчение. – Из-за тебя у меня чуть не случился гребаный инфаркт!

– …Хочешь, я позову лекаря?

– Нет, я не хочу, чтобы ты звала гребаного лекаря, стерва ты черствая! – рявкнул он. – Я хочу знать, что, в бездну, ты несешь!

– Скаева дал разрешение убить Мию. Нам точно известно, когда и как она проникнет в гору. Ее судьба предопределена, вопрос решен. Я знаю, как сильно ты ее любишь, и хотела, чтобы ты услышал это от меня.

– В смысле ты хотела позлорадствовать, мать твою!

– Если ты думаешь, что это доставляет мне удовольствие…

– А зачем, ради бездны, ты еще заявилась? – Старик часто заморгал, потирая ноющую руку, его тело покрылось холодным потом. – Конечно, ты этим наслаждаешься, Зилла! Так всегда было и так всегда будет!

– О, ты ведь так хорошо меня знаешь, да?

– Нормально я тебя знаю! – буркнул Меркурио и, скривившись, согнул пальцы левой руки. – Лучше, чем кто-либо другой д-до или после. Я видел тебя на вершине успеха и наблюдал за тобой, когда ты была на дне. Какого хрена, по-твоему, я решил закончить наши отношения?

Женщина фыркнула, ее голубые глаза засверкали.

– Меркурио, мне было плевать сорок лет назад, а сейчас – так тем более.

– Некоторые из нас пришли сюда, потому что верили. А другие – потому что у них не было выбора. Но ты? – Меркурио вновь сморщился, царапая себе плечо. – Ты пришла в это место, потому что тебе оно нравилось. Ты любишь причинять людям боль, Зилла. Ты всегда б-была бессердечной…

Меркурио часто заморгал, поднимаясь на ноги.

– …б-бессердечной…

Старик ахнул и схватился за грудь. Затем попятился к стене, его книга свалилась на пол, кувшин с вином упал и разбился о камень. Он снова ахнул, его лицо исказилось, губы двигались, не произнося ни звука.

Друзилла тоже вскочила и округлила глаза.

– …Меркурио?

Он упал на колени. С его губ сорвалось несвязное бульканье, руки прижались к сердцу, комкая ткань мантии. Леди Клинков стукнула кулаком по двери, закричала, и в комнату ворвались Десницы. Старик упал лицом в пол, ноздри заполнила вонь вина и мочи.

– Отнесите его к лекарю! – рявкнула Друзилла.