Потом она сняла сапоги, заодно повернув левый каблук, чтобы незаметно достать ножик. Мия запрыгнула на сетку, цепляясь пальцами ног за тросы. Сталь загудела, как струны огромного и ужасного инструмента – первые ноты песни крови и разрушений. Двеймерец тоже прыгнул на сетку, и Мию подбросило на месте от его веса. Мужчина улыбнулся и снова топнул по тросу, чтобы вывести ее из равновесия, а затем поднял одну ногу и широко развел руки, демонстрируя безупречную устойчивость.

Мия осторожно пошла по тросам. Глянув на холодную лазурь в двух метрах под собой, увидела, как огромная тень нетерпеливо закружила. Пираты кричали и топали ногами, и Мия вспомнила свои перемены на арене. Шелкопрядицу. Блювочервя. Хаос «Венатус Магни». Обожание зрителей, как их аплодисменты пели в ее жилах в такт пульсу, и страх… что ж, страх оставим ее сопернику.

Но те перемены давно позади. Она больше не сражалась в угоду толпе.

Мия сражалась за себя. И за любимых людей.

– Как вас зовут, сэр? – крикнула она.

– Железогиб.

Мия вытянула руку и уронила деревянный меч в воду.

– Я отлучусь на минутку, Железогиб.

Подняла тычковый нож, блеснувший между пальцев.

– Эклипс?

И показала на балкон. Когда волчица из теней прыгнула и исчезла, Мия

шагнула

    с тросов

        наверх

            в демона,

материализовавшегося

во тьме у ног Вальдира, оседлала мужчину и погрузила нож в его горло. Король Мерзавцев ахнул, его пронзительные зеленые глаза округлились. Но пока он поднимал руку, чтобы отмахнуться от нее, нож еще трижды пронзил его шею,

хлюп

хлюп

хлюп

и с оружия Мии в воздух дугой брызнула кровь, рассекая воздух. Толпа недоуменно заморгала, заметив ее исчезновение, а затем, осознав, что она сидит на их монархе, сжав в кулак его косички и отсекая изувеченную шею,

хлюп

хлюп

хлюп

заорала от смеси ужаса и ярости. Лицо Мии исказилось в гримасе, зубы оскалились, на губы, шею и грудь брызнуло алым, густым и горячим, а тем временем король булькал, плевался, брыкался, царапал ей горло, его мышцы напряглись, пальцы скрючились, но кровь, о, кровь,

хлюп

хлюп

хлюп

уже покидала его ручьями и потоками, стекая по обнаженной груди к трону. Вальдир дернулся вверх, борясь до последнего, но Мия вцепилась в него мертвой хваткой, подобно любовнице, обхватив ногами за талию, и резала, резала, резала, пока он не перестал сопротивляться, пока не перестал биться, брыкаться и дышать. Его последний выдох – булькающий шепот, его последнее прикосновение – ласка, и наконец рука мужчины обмякла, глаза закатились, но она продолжала, продолжала.

хлюп

хлюп

хлюп

Мия вытерла предплечьем глаза, намокшие от пота и крови, и, крепко сжав губы, принялась уже не столько резать, сколько пилить, ее рука дрожала от усилий, пока она рубила мышцы, хрящи и кость. Сигурссон с ревом пополз по веревочной лестнице, спеша на помощь своему капитану, лорду, королю, но к тому времени как он залез на балкон, Мия уже закончила. Вены на ее шее взбухли, когда она отклонилась и с влажным треском, мокрым хрустом, сняла свой приз с его плеч.

Голова Эйнара Вальдира покатилась по половицам и упала за балконные перила на нижний ярус, брызгая кровью. А затем, один раз подпрыгнув, свалилась в водоем и исчезла в алом вихре. Мия стащила обезглавленный труп Вальдира за жуткий плащ с трона Мерзавцев и скинула на пол, пнув напоследок. Раб Вальдира, стоявший на четвереньках, впал в панику и, поскальзываясь в густой луже крови, пытался отползти подальше. Зрители на нижних ярусах, испытывая одновременно ужас и восторг, наблюдали с открытыми ртами, как Мия поворачивается и усаживается на трон – полуголая, в крови, намокшие темные волосы едва-едва поддерживали ее благопристойность.

Она закинула ноги на обезглавленный, подрагивающий труп Вальдира. Скривившись, порылась в задних карманах штанов и наконец достала тонкую, потрепанную пачку сигарилл. У ее ног возникла Эклипс, вздыбив шерсть и оскалив зубы.

Сигурссон, стоявший на краю балкона, смотрел на нее в полном замешательстве.

– Да кто. Ты, блядь. Такая? – требовательно спросил он.

Мия откинулась на спинку трона и зажала сигариллу губами.

– Ну, – начала она, вытирая кровь с лица. – Если я правильно понимаю эту фигню с наследованием… Думаю, ты можешь звать меня «ваше величество».

Мия накинула на себя плащ Вальдира и категорически отказалась смывать его кровь.

Она заняла высокий стул в конце длинного стола, на ее фарфоровой коже трескалась алая корочка. Справа сидели Клауд Корлеоне и Большой Джон – оба выглядели так, будто за последние десять минут резко постарели лет на двадцать. Трик, по-прежнему с оголенной грудью, стоял справа, метая глазами молнии. Когда с него сняли мантию, Мия увидела свежие раны на его теле: на животе, мышцах рук и три раны вокруг сердца. Теперь его румянец стал заметнее, новые царапины, несомненно, блестели алым. Но его руки все еще были до локтей окрашены черной ночью, а глаза мерцали, как тот пруд с божьей кровью под Годсгрейвом.