Сейчас рядом с ним нет ни Астры, ни Дагнара. И все это – по его вине.

Порой Аарон сдавался. Отбрасывал принципы и давал выстроенным стенам пасть. Он смог познать любовь и дружбу, держал эти хрупкие чувства в покрытых кровью руках…

Но правда в том, что Аарон считал себя недостойным. От него отказались давным-давно, еще в детстве, когда он даже не мог сложить буквы в несколько слов.

Его никогда не выбирали. Его не научили любить.

А Астра заслуживала это как никто другой.

– Похолодало.

Аарон повернулся к Нэшу и окинул его пристальным взглядом.

– Ты сам потащил меня сюда, Коффман. Мог бы одеться потеплее.

– Ты стал таким заботливым, ворчун, – пропел Нэш, ткнув его кулаком в плечо. – Это на тебя так новая стрижка влияет? Кстати, она мне нравится намного больше. Очень, – он поиграл бровями, – сексуально.

Аарон тяжело вздохнул.

«Боги, дайте мне сил».

Стоя на высокой скале, они оглядывали равнину, растянувшуюся от Певчих гор до Разлома. С такого расстояния не было видно врат и поле боя, но оттуда буквально валил пробирающий до костей холод. Даже Аарон, привыкший к любым условиям, поежился, плотнее закутавшись в плащ.

– Будет дождь, – констатировал он, посмотрев на ночное небо.

Нэш опустил подбородок и зарылся носом в мех.

– Ненавижу эти часы до начала наступления. Будто топор над головой висит и думает, когда бы раскроить мне черепушку.

Аарон фыркнул.

– Если хочешь, могу сделать это вместо него прямо сейчас.

– Неромантично, Йоргенсен. Предлагаю покурить какого-нибудь дурмана из Безымянного королевства и проспать до рассвета. Их вроде бы сигаретами называют? Как тебе идея?

– Когда ты в последний раз занимался подобной чушью, мы не могли заткнуть тебе рот два дня. Так что нет, спасибо большое.

– Ах, как давно это было! Нэш Коффман уже не тот…

– Ради всего святого, кланяюсь в ноги Клэр.

Нэш прищурился.

– Кланяйся в ноги своей девушке, а не моей.

– Какие мы ревнивые.

Аарон пытался давить из себя привычный сарказм, но полностью разделял чувства Нэша. Это напряжение, предчувствие чего-то непоправимого повисло над всем военным лагерем. Оно душило. Пыталось сломить их дух.

То, к чему они шли несколько сотен лет, осуществится через считаные часы.

Когда-то они они с Нэшем точно так же стояли на Черной Пустоши – только тогда они не были двумя командирами, ведущими за собой тысячи повстанцев. Однако, несмотря на его болтливость, рядом с Нэшем Аарону всегда было спокойно. Как и с другими его… друзьями.

Он сглотнул, произнеся мысленно это слово.

Друзья.

У Аарона их никогда не было. Или… он заставил себя в это верить?

Странно, но Эстелла стала его другом. Он даже не понял, как и почему это произошло. Однако сейчас, спустя время, видел причину – они были одинаковыми. Как бы Эстелла ни пыталась это скрывать, в ней была тьма. Такая же, как и в Аароне.

Так или иначе, самым первым его другом стал Дагнар. Дагнар, от которого он не получал вестей уже столько дней.

Омертвевшее сердце подскочило к горлу.

– Если ты помрешь, мне будет не хватать твоей суровой морды.

Аарон не сдержался и засмеялся.

– Неромантично, – передразнил он Нэша.

Они еще долго стояли на скале в поглощающей тишине.

Как много изменилось с тех пор, когда Альянс прибыл в южный городок на окраине Безымянного королевства. Это произошло около полугода назад – совсем недавно, но кажется, будто спустя несколько веков. Им пришлось сражаться насмерть, открывать сундуки с тысячелетними тайнами, за которыми они охотились со времен первого восстания…

И причина всему – Эстелла и Клэр.

Две выжившие. Две простые смертные, на плечи которых легла непосильная ноша. Даже выражения их лиц изменились: исчезла та наивность во взгляде, что была во времена встречи в Велоре. Глаза стали мудрыми, словно познавшими вечность.

Наверное, у каждого, кто сталкивался с болью, были такие глаза. Тоскливые, но не теряющие надежду.

Аарон втянул в легкие побольше воздуха.

Они одержат победу. Они обязаны, черт возьми, сделать это. Чтобы потом, когда мир станет свободным, пожить хоть немного, но для себя.

– Пойдем в лагерь, ворчун. До рассвета еще слишком много дел.

«Это точно».

Они уже начали спускаться с горы, как вдруг ее пронзил чей-то… плач.

Аарон был узнал этот голос в любом из миров. Его сердце пропустило удар.

Астра.

Она думала, что познала боль. Когда умерли родители, когда у нее отняли брата, когда от нее отвернулся Аарон. Астра считала, что больше никогда не сможет почувствовать ее.

Но вот они здесь. Слова срываются с губ Илая, а Астра пялится на его двигающийся рот и не может сделать вдох.

– Аврора, – сказал он, опустив голову. – Так бы ее звали.