Голову пронзила адская боль, когда перед внутренним взором пронеслись отрывки воспоминаний. Это уже происходило. Мы находились здесь, в этом просторном белоснежном помещении с десятками экранов, которые передавали активность мозга и электрические импульсы, образующиеся при работе сердца.

По трубкам точно так же текла наша кровь, а к вискам были присоединены электроды, когда они вкалывали нам сыворотку. Когда они передавали нам силу Ремали.

– Удивительные, – послышался за стенкой голос Трионы Марлоу, и я тихо зарычала. – Вы на самом деле удивительные, Зальцри. Вы ведь даже не представляете, какой силой обладаете. Какое могущество течет по вашим венам.

– Выпусти ее, – резко произнес Крэйтон, дернув руками. – Выпусти ее, а со мной можешь делать всё, что хочешь!

Я твердо прошептала:

– Не смей.

Он не станет жертвовать собой ради меня.

Я должна придумать, как выбраться отсюда. Та девушка – я из другого времени – сказала, что они продолжат эксперимент, чтобы управлять с нашей помощью триадами. Вероятнее всего, они ждали проявления полноценной силы амалийцев, чтобы создать на основе наших генов еще одну сыворотку и сделать всех подопытных сверхлюдьми.

Лишить их разума и подчинить себе.

Я разлепила пересохшие губы, как вдруг позади раздался чей-то стон. Мы с Крэйтоном в ужасе застыли, а затем я резко вывернула шею и посмотрела назад.

Рейвен.

Меня окутала такая ярость, какой я не чувствовала никогда в жизни. Рейвен связали и бросили на пол позади нас с заклеенным ртом. Ее ресницы затрепетали, когда она открыла глаза и встретилась со мной испуганным взглядом.

– К сожалению, мы не могли отпустить вашу подругу, – вздохнула Триона. – Ее организм оказался слабее ваших еще на первых этапах эксперимента. Тем не менее она больше пригодится нам живой, нежели мертвой.

– Ты сука, – прошипела я, резко развернувшись к Марлоу. – Ты конченая фанатичка, которая должна гнить в земле за то, что сделала с невинными людьми!

Триона приподняла уголки губ.

– Меня всегда поражало, как вы отличаетесь. В тебе скоплено столько ярости и гнева, что он может уничтожить мир. А в тебе, Крэйтон, – она перевела взгляд вправо, – так много доброты и заботы. Но эти чувства столь же разрушительны, как чувства Ксивер.

– Что тебе от нас нужно? – прорычал Крэйтон, дернув руками и ногами. Он поморщился от боли, когда иглы сильнее впились в его вены.

Триона наклонила голову, с интересом осматривая нас.

– Мне нужны только вы. – Подняв голову на шум, она кивнула. – Входи.

Вдруг послышался звук открывающейся двери и легкие шаги. Триона не отводила взгляда от вошедшего, и ее глаза блеснули странной гордостью. Меня затошнило, когда человек проплыл мимо нас. И я увидела… я увидела… его лицо.

Ее лицо.

«Мы опробовали новую технологию редактирования – CRISPR/Cas10. Те самые генетические ножницы».

Это она.

«Если ничего не изменится, они просто умрут. Их организмы ослаблены. Мы можем вколоть дополнительный транквилизатор, но… слишком опасно».

Это с самого начала была она.

– Мисс Марлоу. – Держа в руках две папки, Роксания кивнула. Крэйтон зажмурился от боли, когда услышал ее голос. – Все характеристики в норме. Нервная и эндокринная системы не нарушены, сердцебиение стабильное, а мозговая активность как всегда вызывает восхищение. Всё готово к последнему этапу.

Меня поглотил безудержный гнев. Глядя на собранные каштановые волосы, на медицинский халат, на красные ногти, я вспоминала, как именно она вводила в меня сыворотку, пока я теряла сознание.

Перед глазами появилась красная пелена.

– Ты – самая настоящая шлюха! – закричала я в спину Роксании и заметила, как она вздрогнула.

Я начала вырваться из ремней с единственным желанием – убить, убить, убить ее.

– Я, блядь, ненавижу тебя всей душой! Мы доверились тебе, а ты предала нас! Ты с самого начала знала – знала, что они собираются с нами делать. Ты воспользовалась чувствами моего брата и… И ты… Я надеюсь, ты сдохнешь самой мучительной смертью! – выплюнула со всей ненавистью, которую только могла испытывать.

Мой крик прервал едва слышный шепот Крэйтона:

– Она не стоит твоего внимания, Ксивер.

И я знала, что эти короткие слова разбили Роксании сердце. И я, блядь, торжествовала от этого. Ее плечи слегла напряглись, а затем понурились, будто одно предложение сломало ее изнутри.

Она заслужила это.

– Впечатляет, – удивленно протянула Марлоу. – Ты настолько великолепно выполнила свою работу, Роксания, что даже сейчас он видит в тебе только хорошее. Удивительно, что любовь может творить с человеком.

– Всё ради эволюции, – только и ответила Нуар.

«Эволюция в наших руках».

Она была одной из них с самого начала. Она работала на ЦЭС, она, блядь, ставила над нами опыты и видела, как мы умирали на этих креслах.