Я посмотрела на шрам, разделяющий ее бровь.

Меня затошнило.

– Что же нам делать? – выдавила я, подавив рвотный позыв.

– Я не могу ответить на этот вопрос, потому что вмешаюсь в ход событий. Единственное, что я могла сделать – это подтолкнуть вас к действиям. В моем будущем вы решили не бороться. Круачейн настолько вас сломил, что вам требовался толчок, который я дала на День льда и огня. Вы бы не стали искать правду, не подтолкни я к Крэйтону триад и не передай вам послание. Мне пришлось это сделать. Мне пришлось бросить брата на смерть, – с болью прошептала она, – и я до сих пор виню себя за это.

Я смотрела прямо в ее льдистые глаза, сдерживая слезы.

Я смотрела в свои глаза.

Это я подтолкнула Крэйтона к смерти. Это я давала нам наводки.

Всё это сделала я.

И видимо, даже в будущем я сожалела об этом, хотя понимала, что иначе мы бы все погибли.

– Та запись в книге, которую ты нашла в библиотеке… Ее оставила я, а не ты. Нападение на Боргарнес и стягивание триад ближе к Рейкьявику – всё это тоже на моих руках. Я делала это ради того, чтобы запустить цикл. Чтобы заставить вас изменить будущее и не дать ЦЭСу повторить эксперимент.

– Ты спасала мир, – покачала я головой. – И ты спасала себя.

– Дальше наша судьба зависит только от вас, – мягко прошептала Ксивер.

Я болезненно зажмурилась.

Мне хотелось задать ей так много вопросов. Про маму, Ремали, Крэйтона. Но я понимала, видела, как мир вокруг начинает возвращаться. Наше время истекало.

– Я верю в тебя, Ксивер, – прошептала девушка и сделала шаг мне навстречу. – И я верю в себя.

Она взяла мою ладонь в свою и крепко обняла меня. Я зарылась носом в ее волосы и почувствовала свой запах. По моей щеке всё же скатилась одна-единственная слеза. Почему-то я сжимала эту девушку в руках и так не хотела с ней прощаться. Она казалась такой сильной и мудрой. Такой родной.

Я хотела быть ей.

– Там будет хорошо? – прошептала я. – В будущем?

Она тихо засмеялась.

– Скоро сама узнаешь.

Отстранившись, Ксивер крепко сжала мои предплечья и улыбнулась. Последнее, что она сказала:

– Пожалуйста, доверься ему.

Затем мир прорезала вспышка.

Она разделила небо на две половины, разнеся по городу громкий, оглушительный треск. Молния ударила в то место, где раньше находилась триада, которой я коснулась. Я отшатнулась, резко вскинула руку и закрыла ей глаза, когда меня окатила волна силы.

В один миг всё вернулось на круги своя. Крик Джулиана, визг триад и… звук шин.

Я развернулась и увидела три военные машины, из которых тут же выбежали миротворцы. Они заломили руки мне за спину и втолкнули внутрь. Джулиан бежал за мной с яростными криками, пока я могла лишь смотреть на него с болью в глазах.

Он оттолкнул мужчину с автоматами, но в следующую секунду его тоже схватили.

Я сделала глубокий вдох.

И услышала голос:

– Здравствуй, Ксивер, – улыбнулась Триона Марлоу.

Одному передалась сила созидания, другому – сокрушения, а третьему – равновесия.

Учебное пособие «О передаче силы Ремали»

Яркий свет ударил в глаза, как только я сделала первый вдох. Пришлось крепко зажмуриться, но от этого стало лишь больнее. Казалось, у меня случилась клиническая смерть, а жизнь решила подарить мне второй шанс: сейчас я двигалась к концу туннеля, желая выбраться на свет – на свободу.

Но мне лишь казалось.

Моргнув несколько раз, я сфокусировала зрение.

– Очнулась.

Моя голова резко повернулась в сторону женского голоса. Перед глазами всё плыло, будто меня чем-то накачали. Воспоминания ударили под дых, когда я различила ее лицо и вспомнила, что произошло.

Триона Марлоу.

Она стояла за застекленной стенкой в белоснежном халате и улыбалась. Ее светлые волосы были собраны в тугой пучок, а бледно-голубые глаза смотрели на меня так, словно она была хищником, а я – ее добычей.

Словно она была ученым, а я – ее подопытным.

Меня пробрал леденящий душу страх, когда я почувствовала сковывающие руки и ноги ремни. Они вновь привязали меня к медицинскому креслу, как в Круачейне. Горло пересохло, а голова отяжелела до такой степени, что каждое движение отдавалось болью.

– Кси…

Нет.

Нет, нет, нет!

Посмотрев в другую сторону, я сломанным голосом прошептала:

– Крэйтон…

Он лежал рядом в темно-синем больничном халате. На побледневшем лице выступили несколько синяков, а уголок губы и висок покрывал слой засохшей крови.