Убрав руки с моего лица, Кай опустил их мне на плечи.

– Тише, Hafið minn. Вернись в то место и приди в себя.

Я делала глубокие вдохи и выдохи, пытаясь очистить помутненное сознание. Медленно. Спокойно. Перед глазами появился гараж: я положила гитару на потрепанный диван и напоследок погладила гриф.

Молнии вспыхивали реже. Земля перестала дрожать. Но внутри меня, черт возьми, всё горело.

– Умница.

Вдруг на мой нос упала снежинка, и я поняла, что выброс энергии поднял снегопад. Кай осторожно смахнул ее. Поддавшись его прикосновению, я хотела…

Блядь, не знаю, чего я хотела.

И мне не удалось узнать. Увидев что-то в моих глазах, Кай резко отстранился, лишив меня своего тепла.

– Пора возвращаться, – бросил он каким-то холодным тоном. – Ты устала.

Мне хотелось закричать. Но я только кивнула, трясясь всем телом от того, что сейчас произошло.

Кай снова взял меня за руку и потянул к академии.

– Пойдем по другому пути. Так быстрее. Не хочу, чтобы ты заболела, – сказал он, обернувшись через плечо. – Всё в порядке?

– Д-да.

Боже, нет! Сила до сих пор плескалась внутри меня, желая вырваться наружу. Грудь сотрясалась от прерывистого дыхания, пальцы, сжатые в ладони Кая, мелко подрагивали. Мне хотелось разорвать тело, чтобы освободить то, что хранилось внутри.

Это так… Так больно… И приятно…

– Ксивер? Ты меня слышишь?

Я приоткрыла глаза, даже не понимая, когда успела закрыть их. Спина упиралась во что-то холодное и твердое. Скала. Мы остановились на тропе, что огибала нависающую над нами скалу.

Я выдавила:

– Внутри… всё… горит…

– Блядь. Посмотри на меня, дорогая.

Мне удалось сфокусировать зрение. Кай стоял передо мной и сжимал кулаки, словно собираясь коснуться меня, но почему-то не делая этого. Его иссиня-черные волосы покрывал снег. Мне так захотелось стряхнуть его.

– Сделай глубокий вдох и закрой сознание. Отгородись от другого пространства, Ксивер. Не дай силе…

Его красивое лицо начало расплываться, и мои ноги подкосились. Кай ловко обхватил меня за талию. Ощущение его крепких рук ненадолго привело меня в чувство.

– Считай, – приказал он. – Считай по-немецки.

– Eins. – Вдох. – Zwei. – Выдох.

Кай внезапно продолжил:

– Drei. – Вдох. – Vier. – Выдох.

Меня словно поглотила лихорадка, знойная и до боли жаркая. Но с каждым счетом становилось легче. Мы с Каем произносили цифры в унисон. Когда достигли тридцати, я смогла различить серебряную каемку его глаз.

– Если не придешь в чувство, я поцелую тебя.

Я замерла.

– Что?

Что он только что сказал?

– Я. Поцелую. Тебя, – повторил Кай и опустил взгляд на мои губы. С каждым словом его голос становился всё тише, всё самозабвеннее. – Только ради того, чтобы ты пришла в себя.

Перестань так стучать, гребаное сердце!

– Только ради этого? – переспросила я, цепляясь за его плечи. Мертвые бабочки в животе расправили крылья и начали биться о грудную клетку.

– Да.

– Это плохо закончится.

– Очень плохо. – Он склонился ближе, и между нашими губами остались считаные дюймы. Я снова задрожала, только теперь из-за повисшего между нами напряжения. – Но от этого я хочу поцеловать тебя еще сильнее.

Блядь. Я в полном дерьме.

– Можно? – раздался едва слышный вопрос.

Кай Алькастер никогда не говорил таким молящим голосом.

Я должна была ответить «Нет», но вышло лишь:

– Всегда.

И его губы накрыли мои.

Я издала жалобный стон, когда язык Кая вторгся в мой рот, будто делал это сотню раз. Меня обдало горячей волной желания, способной разрушить весь чертов мир. Холодный металл скользнул по языку. Не сдержавшись, я прихватила его зубами, заставив Кая зарычать. Его руки проникли под ткань кофты и впились в мои ребра с таким отчаянием, что я почувствовала сладкую боль внизу живота.

Он был катастрофически, просто до невозможности прекрасным. Его губы сминали мои с жестокостью и странной лаской, мышцы под рубашкой прильнули к моей груди, идеально совпадая каждым изгибом.

Я падала, падала, падала…

– Ужасный поцелуй, – прошептал он, когда мои пальцы скользнули в его мягкие волосы. – Нужно прекращать. Мне чертовски не нравится.

– Мне тоже. Прекращай.

– Сама прекращай.

И мы снова поглотили друг друга, пока сердца рвались из грудных клеток. Никогда за свои двадцать лет я не чувствовала себя так, как в руках этого человека. Его сила окутала меня и слилась с моей собственной, отчего послышался раскатистый гром.

Но нам было плевать. В эту секунду ничто не оторвало бы меня от Кая. Даже начни мир разрушаться, я бы не выпустила его их своих объятий.