Прерывисто дыша, я вертела головой, задыхалась, пыталась унять дрожь. До меня донеслись отдаленные крики. Кай и Роксания припали к земле, зажав голову руками. Триады начали растворяться во мгле, распахнув рты в предсмертном крике.

И я знала… знала…

что эта волна

исходила

из меня.

Щелчок.

Мир остановился.

Вот так просто: одна секунда – и я застыла во времени. Наверное, во всем мире двигалась только кровь по моим венам, а остальное стало проекцией моего сознания. Впервые в жизни я поверила в теорию солипсизма. Я на самом деле могла являться единственным существующим человеком, который сам спроецировал окружающий его мир.

И сейчас этот мир остановился.

Я медленно огляделась и моргнула. Вспышка силы осветила пространство. Не осталось ни одной триады. Роксания и Кай лежали на земле, прикрыв голову руками. Крэйтон замер рядом, но теперь его грудь не сотрясалась от вдохов. Даже хлопья снега застыли во времени, так и не долетев до земли.

Что за чертовщина?

Вдруг я затылком почувствовала чей-то взгляд.

Прикрыв глаза, втянула в легкие морозный воздух…

…и обернулась.

Человек в черном одеянии замер вдалеке, надвинув на лицо глубокий капюшон. Из-за вспышки и белоснежного полотна под ногами он выделялся, как кусочек луны во время затмения.

Я бы могла подумать, что он так же, как и весь мир, лишился возможности управлять своим телом, однако это было не так. Он медленно наклонил голову. Его взгляд стал пристальнее, а рот приоткрылся, чтобы что-то сказать…

Но он промолчал.

– Кто ты? – прошептала я.

Человек вскинул руку. Я отшатнулась и неуклюже упала на задницу. Однако незнакомец не хотел причинять мне боль. В следующее мгновение из рукава его плаща выпорхнула птица. Я услышала резкий звук, чем-то напомнивший мне день, когда Крэйтон работал в гараже.

Лязг.

Птица была металлической.

Единственный материал, которому была неподвластна сила Ремали.

Птица пролетела разделяющее нас расстояние и зависла в паре дюймов от меня, продолжая двигать крыльями. Я покопалась в голове и вспомнила, что раньше так выглядели вороны. Только сейчас вместо иссиня-черных перьев были металлические пластины, а вместо глаз – стальные сферы.

Я переводила взгляд с человека на ворона.

А затем птица начала издавать звуки, напоминающие треск. Только прослушав первые три сигнала – длинный, короткий, длинный, – я узнала закодированное сообщение.

Азбука Морзе.

Мои руки начали судорожно метаться по снегу, ставя тире и точки. Нас учили этому способу передачи информации с самого рождения.

Короткий, длинный.

Короткий, длинный, короткий.

Короткий, длинный.

Это слово состояло из восьми букв. Когда последняя точка была поставлена, а птица замолчала, я слегка отодвинулась и перевела написанное в буквы.

Мои глаза распахнулись, а руки задрожали. Изо рта вырвался какой-то жалкий звук, когда слово – это ужасное слово, которое я мечтала забыть, – проникло в сознание.

К.А.Р.А.Т.Е.Л.И.

Я вскинула голову, но человек вместе с птицей уже исчезли.

И в эту же секунду мир вернулся на круги своя. Устроенный мной взрыв прокатился по плато, заставив мироздание пошатнуться. Крэйтон сделал глубокий вдох, а Кай и Роксания подняли головы и огляделись.

Дальше я ничего не видела.

Мое тело, от самого позвоночника до пальцев, пронзила острая волна боли. Я закричала и выгнула спину. Руки до локтей окутали электрические молнии. Легкие втянули воздух, пытаясь справиться со смертельными судорогами, сотрясающими тело. Перед глазами заплясали черные точки. Кости словно выворачивали наизнанку, а кожу сдирали заживо.

Вдруг я почувствовала знакомые руки.

Стало так тепло… Так спокойно…

– Посмотри на меня, Ксивер! – раздался чей-то голос, жестокий, но испуганный. – Дорогая, не уходи. Останься со мной…

Я пыталась.

Но тьма уже утянула меня в свои глубины.

Уроборос – змея, кусающая себя за хвост, часто интерпретируется как символ вечного циклического обновления.

Из запрещенной Альтингом книги

«Культура мира. Символы и их значения»

Я медленно разлепил потяжелевшие веки.

Притупленная боль в теле заставила меня издать мучительный стон, который тут же потонул в тишине белоснежного помещения.

Белоснежного. Помещения.

Тошнота подкатила к горлу. Я попытался осмотреться, но зашипел от вспыхнувшей боли в шее. Страх окутал сердце, словно яд, но когда на глаза попалась капельница, стоящая около койки, ко мне пришло осознание.

Это не Круачейн, а академический медпункт.

Втянув в легкие запах медикаментов и опустив взгляд, я заметил перебинтованную грудь и загипсованную левую руку. Отлично. Меня пропустили через чертову мясорубку.

– Крэйтон…

Я резко вскинул голову и подавил очередной болезненный стон.