Расслабленная и обмякшая, Дарси разлепила губы. Я не сдержал улыбки, когда собрал с ее лица сперму и ввел ей в горло. Она проглотила каждую каплю и начисто облизала пальцы, не отводя от меня горящего взгляда. Я же, в свою очередь, попробовал на вкус соки, что были в ее киске.
– Когда мы сможем повторить? – прохрипела Дарси, заставив меня рассмеяться.
Я достал телефон и обхватил ее шею одной рукой.
Вспышка.
– Только набери мне, Пандора.
Глава 18
Я распахнул глаза, когда дверь в спальню приоткрылась.
Мое сердце забилось, как подстреленная птица, которая пытается найти выход из клетки, но натыкается на металлические прутья. Она захлебывалась в крови, что текла по ее пушистым перьям, и медленно, медленно, медленно умирала.
Таким было мое сердце – ищущим свободы, но задыхающимся во тьме.
Аннабель вошла в комнату и закрыла за собой дверь.
– Это я, дорогой.
Меня чуть не вырвало от звука ее голоса.
– Я плохо себя чувствую, – прохрипел я, натянув одеяло до носа.
– Не волнуйся, Бишоп. Мама о тебе позаботится.
Не надо.
Не надо.
Не надо.
Я знал, что нормальные родители таким не занимаются, но держал крик о помощи глубоко внутри. Мне было стыдно. Стыдно признаваться, что я слабый, беспомощный, трусливый мальчишка, который не может постоять за себя.
Знал только Малакай.
Он видел каждую секунду.
Именно поэтому мой некровный брат, спящий сейчас в соседней кровати, открыл глаза. В его взгляде не было непонимания или страха. Только пугающая пустота. Ведь он знал, что будет дальше.
Я отвернул от него голову.
– Что у тебя болит? – спросила Аннабель, присев рядом на кровать. – Здесь?
Ее холодная ладонь заскользила по моей руке, выглядывающей из-под одеяла. Нижняя губа задрожала, и я зажмурился от чувства безнадежности, которое сопровождало каждый мой шаг на протяжении многих лет.
– Или здесь?
Аннабель наклонилась к моему лицу, и я всхлипнул, различив в темноте ее губы. От нее пахло чем-то приторно-сладким. Я ненавидел этот аромат, эти выцветшие волосы и темные глаза, смотрящие на меня совсем не так, как того требовали приличия.
Мать не могла смотреть так на своего ребенка.
– Удивительно, как сильно ты похож на него, – выдохнула Аннабель. – Всё было бы иначе, выбери он меня. Но он никогда не выбирал меня. Всегда ее, а я оставалась запасным вариантом. Мы изменим это, да? Ты будешь относиться ко мне не так, как он, верно?
Моя мать была больна.
Я узнал об этом, когда нашел в кабинете отца выписку от ее врача. Аннабель должны были положить в психиатрическую больницу. Отец отказался, поэтому она до сих пор приходила ко мне по ночам.
Я знал, что должен рассказать ему, но… боялся. Вдруг папа откажется от меня? Вдруг скажет, что это я виноват в произошедшем?
– Я не хочу, чтобы ты трогала меня, – вырвался из меня всхлип.
– Но тебе ведь были приятны прикосновения Сары?
– Н-нет.
Когда подруга мамы поцеловала меня первый раз, желудок сжался от отвращения. Меня тошнило весь вечер, пока мы втроем сидели за одним столом, а Малакай, словно тень, стоял в дверном проеме и наблюдал за нами.
Все хотели поцеловать меня.
Но я этого не хотел.
– Не ври мне. – Темные глаза Аннабель сощурились. – Ты можешь врать другим, но я на твоей стороне. Я сделаю ради тебя всё, что ты захочешь, Адриан.
Но я не Адриан.
Я – не мой отец.
Ее тело прижалось к моему, и в горле встал тошнотворный ком. Я пытался оттолкнуть Аннабель, но она вцепилась в меня своими длинными ногтями, не давая возможности отвернуться.
Если бы можно было стереть что-то из мира, как с жесткого диска компьютера, я бы стер женщин. Они всегда чего-то хотели от меня.
Они всегда хотели меня.
По лицу градом катились слезы. Внутренний голос кричал, чтобы я позвал отца, рассказал родителям Эзры, пожаловался кому-то из состоятельной и безопасной части города, однако я молчал. Лишь чувствовал, как мое сердце медленно умирает, хотя от него уже ничего не осталось.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Боковым зрением я заметил движение.
Малакай крадучись двинулся к моей кровати. Голубые глаза бешено заметались между мной и Аннабель. Я удивленно замычал, когда в его ладони сверкнуло лезвие столового ножа.
Что он делает?