Я вспомнила, ради чего вообще начала работать в «Чистилище Данте». Мне не удалось пробраться в кабинет Адриана и узнать что-то о похищениях и тайном обществе, которое ими занималось, зато эта возможность предстала передо мной сейчас.

Но…

Я не могла сделать это.

Бишоп приоткрыл дверь в свое сердце, пустив меня в отцовский дом, но захлопнул бы ее обратно, только почувствовав малейший намек на предательство. Я не хотела рушить это хрупкое доверие, вторгаясь в личное пространство его отца.

С каждым днем мне всё сильнее хотелось узнать Бишопа. Это чертовски волновало, потому что я понимала, на какую дорожку ступаю.

Я не могу влюбиться в него.

Я не оправлюсь от потери, если он уйдет.

Последние дни мои мысли крутились вокруг отца, тайного общества и спасения Эммы Карлтон. Знал ли Бишоп, что в нашем городе промышляют работорговлей? Знал ли он, что все пропавшие люди из Синнерса живы – физически, но не морально?

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Мой взгляд заинтересованно скользил по обезличенному пространству, как вдруг упал на дверь, на которой были нарисованы два человечка.

Я подошла ближе, чувствуя, как грохочет в груди сердце. Это их с братом комната? Что будет, если я загляну внутрь одним глазком?

Не справившись с любопытством, я отворила дверь.

Спальня оказалась небольшой, но вмещала в себя две кровати, стоящие друг напротив друга. Эта комната отличалась от остальной части дома – здесь чувствовалась жизнь.

На рабочем столе лежали учебники, будто они с братом закончили школу вчера, а не много лет назад. Подняв голову, я увидела бумажных журавликов, висящих под потолком, и не сдержала улыбки. Никогда бы не подумала, что два подростка могут быть такими романтиками.

– Твое любопытство тебя погубит.

Вздрогнув, я развернулась и нашла взглядом Бишопа. Он не злился, но смотрел на меня с настороженностью, будто чего-то ожидал.

– Нашла что-нибудь интересное?

– Только плакаты с обнаженными женщинами.

Его плечи расслабились, и он слегка улыбнулся.

– Прости, Пандора, но мы таким не занимались.

– В подростковом возрасте все парни сходят с ума. – Я вернула взгляд к потолку. – Удивительно, что вы с братом не занимались тем же самым.

Бишоп хмыкнул.

– Да нет. Как раз-таки неудивительно.

Я не стала спрашивать, что значит его ответ, иначе он бы уполз обратно в свою раковину. Однако я сделала заметку на будущее и решила перевести тему на что-то более нейтральное.

– Дай угадаю. Твой брат музыкант, а ты – живописец?

Привалившись к дверному косяку, Бишоп сложил руки на груди.

– Как ты догадалась, Шерлок?

– Я не наблюдала за тобой любви к музыке.

– А ты когда-то за мной наблюдала?

Я подошла к пыльному мольберту и провела по краю кончиком пальца.

– Когда сегодня ты ждал меня перед Золотым Крестом, то долго всматривался в мою машину. Сначала я подумала, что ты вспоминаешь, как мы… Ну, как ты… Черт, – пробормотала я, чувствуя, как жар лижет щеки. – Как ты отлизал мне.

– Я вспоминал, – ответил он как ни в чем не бывало.

– О… – Я округлила губы, встретившись с ним взглядом. – Вау, ладно. Просто ты достал из кармана смятый лист бумаги и начал что-то рисовать. Правда, в итоге выкинул его и нахмурился, будто тебя за что-то отругали.

Не отрывая от меня удивленного взгляда, Бишоп покачал головой.

– И всё-то ты замечаешь.

– Это еще не всё. Тебе больше нравится тишина, но она тебя и пугает. Ты убегаешь с первого этажа клуба, потому что там слишком громко, но не можешь долго находиться в тишине и возвращаешься обратно. Скорее всего, тебе не нравятся твои мысли. И да, ты любишь клубнику так сильно, что не можешь без нее дышать.

Его брови подлетели вверх.

– Мне казалось, в нашем случае я сталкер.

– Тебе казалось, – вырвалось из меня хихиканье.

Я медленно двинулась по комнате, с интересом рассматривая каждую деталь. Похоже, какие-то вещи Бишоп с братом всё же забрали, потому что я видела на стене темные пятна от рамок для фотографий.

– Единственные взрослые люди, которые относились ко мне с добротой, это родители Эзры, – тихо произнес Бишоп, отчего мое дыхание прервалось.

Его голос звучал неуверенно, будто он всё еще размышлял, стоит ли мне доверять. Я его в этом не винила.