По утрам меня пронзало иррациональное чувство стыда, будто я предаю мужчину в маске, думая о другом. Он сказал, что мы еще встретимся, однако я искренне хотела, чтобы это было не так. Я надеялась забыть его. Надеялась проснуться с легкостью в груди, а не ноющим чувством, будто из нее вырвали сердце.
Но где-то на задворках сознания я продолжала лелеять мысль, что он прячется в тени и ждет подходящего момента для встречи.
Это стокгольмский синдром? Я влюбилась в своего похитителя, которого видела раз в жизни? Что со мной, черт возьми, не так?
Я бездумно перезарядила пистолет и подняла взгляд на черно-белую мишень. Из соседних залов до меня доносились звуки стрельбы. Надев наушники, я прицелилась и сделала глубокий вдох.
Бах!
Последняя неделя в «Чистилище» не принесла никаких плодов. Соблазн выйти на сцену никуда не делся, потому что танцовщиц пускали в правое крыло второго этажа, где находился кабинет Адриана, но я знала, что если сделаю это, следующая наша встреча с Бишопом закончится не так миролюбиво. Мне не особо хотелось прощаться с некоторыми частями своего тела, поэтому я ограничилась работой в баре.
Пока что.
Я должна была приблизиться к вышестоящим людям Синнерса. Отец Бишопа напоминал призрака, которого никто не видел и не слышал, а Себастьян, наш управляющий, выглядел так, будто за любой вопрос мог пустить мне пулю в лоб.
Не удивлюсь, если он отсидел.
Работников в клубе было много: бармены, танцовщицы, охранники. Но искать ответы стоило не у них. Я знала, что это место – центр, откуда Адриан Картрайт управляет нелегальным бизнесом и всей преступной частью города. Каждым планом и каждой сделкой, совершенной на его территории.
Он должен знать о тех пропавших людях из газет. Должен знать о моем отце и парне, из-за которого меня похитили.
Всё это время я искала вход в подвал, чтобы понять, правда ли меня держали под клубом, но ничего не нашла. Ей-богу, может там была потайная комната? Потому что я облазила все углы, не отыскав ни одной лестницы, ведущей вниз. Только наверх.
Из меня вырвался тяжелый вздох, когда я посмотрела на мишень.
– Сдаешь позиции.
– Не бурчи мне под руку, – пробурчала я.
– А ты не витай в облаках, когда нажимаешь на спусковой крючок. Одно неверное движение – и пристрелишь не того, кого нужно, – ответил подошедший ко мне Кирби и сложил руки на груди. – Что тебя волнует?
Многое.
Учеба, тренировки, требовательный и деспотичный отец, состояние Леонор, наши странные взаимоотношения с гребаным Бишопом и моя тоска по человеку, которого я видела раз в жизни.
Но самое важное – пропавшие люди, о которых никто ничего не знал.
Пожевав нижнюю губу, я достала из кармана джинсов телефон. Затем нервным движением поправила квадратные очки и нашла то, что искала.
– Скажи, ты никогда не видел этих людей?
Я развернула экран к Кирби.
Сначала его темные глаза не выдавали никаких эмоций. Но потом, на одно короткое мгновение, в них вспыхнуло понимание. Его челюсти сжались, однако он тут же моргнул и покачал головой.
Вот только я слишком хорошо изучила его и заметила эту реакцию.
– Ты знаешь их, – уверенно произнесла я, подходя ближе. – Кто они? Где ты их последний раз видел?
– Дарси…
– Даже не смей уходить от ответа!
– Эй, что у вас тут происходит? Опять соблазняешь моего парня?
Улыбаясь, Морана проскользнула под рукой Кирби и обняла его за талию. Ее взгляд упал на повернутый экран телефона. Она напряглась, и улыбка медленно сползла с ее лица.
Я не стала посвящать их в свое расследование, потому что не хотела подвергать опасности близких. Но Морана и Кирби всю жизнь прожили в Синнерсе. Если кто-то и знал о секретах Таннери-Хиллс – так это они.
– Что вам известно?
На пару секунд между нами повисла тишина.
– Я знаю то, чего не хотел бы знать, Ди, – медленно ответил Кирби, и от холода в его голосе по спине побежали мурашки. – Другой вопрос: откуда эти снимки у тебя?
Я знала, что они никогда не предадут меня, поэтому ответила:
– Нашла эти газеты в столе у отца. Думаю, их тиражирование остановили специально. Я рассказывала вам, что в прошлом году меня… похитили. Тот мужчина спланировал это, чтобы обменять меня на человека, которого знал мой отец. Точнее, по словам похитителя, мой отец и виновен в его пропаже. Мне нужно понимать, может ли папа… Может ли он быть тем, кто забрал всех этих людей.