Малакай повернул ко мне голову, и его взгляд, пересекшийся с моим, вновь стал прежним. Ощущение, будто с моих плеч спал тяжкий груз.

Я ненавидел чувствовать, но порой чувствовал слишком много.

– Доверься мне. Я больше тебя не подведу.

– Ты никогда не подводил меня, Би. Но ты рискуешь, впуская Дарси на нашу сторону. Что, если в следующий раз она увидит нас вместе? Что, если проедет сейчас перед академией и увидит эту картину? Она и Татум с Эзрой узнает, понимаешь? Легко сложить два и два. Однажды всё тайное станем явным, и ты должен быть готов к этому.

– Когда это произойдет, город уже будет гореть в огне.

Я жаждал этого всем, что осталось от моего сердца. Просыпался по утрам и видел, как директора, предприниматели и советники захлебываются в своих же грехах, как провинившиеся на пятом круге ада в реке Стикс.

И даже если для достижения цели мне придется воспользоваться девчонкой, которая однажды уже оказала мне услугу, я без колебаний пойду на это. Ведь такие, как она, все одинаковые. Поверхностные, меркантильные, лицемерные. Чего стоят только ее язвительные слова, которыми она плевалась в меня в клубе.

Я потер кулаком грудь.

И чего стоит ее небесно-голубой взгляд.

Иссиня-черные волосы.

Персиковые губы...

– Я просто хочу, чтобы ты смотрел правде в глаза, – покачав головой, тяжело выдохнул Малакай.

– И давно ты стал праведником?

Этот разговор начинал мне досаждать.

– Ты знаешь, кто я, лучше остального мира. Мне плевать на твою девчонку, но будь осторожен, Би. Она сама может свести нас в могилу. Меня, Эзру, Татум – всех нас. Одно неправильное движение, и то, ради чего мы живем последний год, пойдет прахом.

Оттолкнувшись от мотоцикла, я подошел к Малакаю и встал напротив него.

– Ты доверяешь мне?

– Больше, чем себе, – сразу же ответил он, даже не задумываясь.

– Тогда перестань ебать мне мозги.

Я задохнулся от боли, когда его тяжелый кулак пришелся мне прямо под ребра. Из меня вырвался тихий смех. Его удар всегда был хорош. Спасибо учителю – то есть мне.

– Урод.

Малакай собрался ответить, как вдруг его взгляд метнулся мне за спину.

Он гневно прищурился.

– Отвали от меня, дочь шлюхи!

– Попрощайся со своими волосами, Стелла!

Я уже знал, что увижу, когда обернусь.

Татум тащила Стеллу по асфальту, приставив к ее горлу нож, пока она брыкалась и пыталась ударить в ответ ногой. Вокруг столпились студенты, которые обожали драки так же, как ненавидели занятия. Несколько парней поймали волну и начали набивать лица кому попало. Эзра стоял в стороне: я знал, что он мечтает защитить Татум, но не может, из-за чего злится еще сильнее.

Размяв шею, я шагнул в их сторону и хрустнул костяшками.

– Пойдем, Святой Отец. Давно мы не выпускали пар.

Моя задница чертовски сильно горела.

Жалящие иголки впивались в кожу всякий раз, когда я сидела за столом в библиотеке, натирала барную стойку в клубе, ехала за рулем лиловой Lamborghini, напоминая себе о том, чему я позволила произойти неделю назад.

И не только позволила. Я стонала и ерзала, покачиваясь на коленях Бишопа, как последняя шлюха. От воспоминаний о его ладонях, обрушающих на мою задницу жестокие шлепки, лицо вспыхнуло румянцем. Я даже не хотела вспоминать, как прибежала домой и рассматривала в зеркале его укус, проводя по бороздам кончиками пальцев.

Только однажды я была настолько несдержанной с мужчиной. Только однажды была готова отбросить все приличия и отдаться желаниям, скрытым лентами тьмы.

Что такого есть в Бишопе Картрайте, что так сильно меня влечет?

Опасность на грани безумия? Свобода, закованная в кандалы одержимости? Тьма, что взывает ко мне и просит откликнуться? То же самое я чувствовала в том сыром подвале, смотря в разноцветные глаза похитителя и задыхаясь от нехватки воздуха, пока меня поглощали мягкие, но в то же время жесткие губы.

Те необычные глаза преследовали меня в темных переулках, на занятиях, за закрытой дверью спальни, но теперь всё чаще они сменялись другими – терракотовыми. Цвета корицы и мокрого кирпича. Один чуть светлее другого.