– Послушай меня, Татум, – протянула она высокомерным тоном. – Я терплю тебя только потому, что тебя терпит Бишоп, а его терпит моя лучшая подруга. Но если ты еще хоть раз скажешь что-то в мою сторону, я вырву тебе волосы.

Татум хмыкнула, покачнувшись на пятках. Ее глаза уже застелила пелена опьянения: как я знала, у нее с этим проблемы. Бишоп говорил, они пытаются помочь ей избавиться от зависимости, но она засела в ней слишком глубоко.

– Как сладка на вкус твоя ревность, – прохрипела Татум и засмеялась. – Не будь жалкой, Барби. Топ-модель, дочь арт-магнатов, будущая звезда Англии… Как хорошо ты скрываешь свою гнилую душу за этим фасадом, а? Боже, как мне тяжело есть на завтрак лосось и брокколи и бегать с показа на показ!

Я нахмурилась.

– Она перегибает.

Бишоп схватил меня за запястье, когда я двинулась в их сторону. Он кивнул на кого-то в темном углу. Проследив за его движением, я нашла взглядом Малакая.

О, блядь.

– Кажется, я знаю причину, – пробормотал Бишоп.

Пока две девушки перебрасывались колкостями, а остальные пытались утихомирить их, Малакай наблюдал за ними из-под капюшона, опущенного на глаза. Его взгляд не отражал ни единой эмоции. Такой ледяной и… мертвый. Никогда не видела подобного.

Что же они с тобой сделали?

В один момент Малакай сжал челюсти и отвернул голову к окну. Но когда раздался очередной поток оскорблений, двинулся в их сторону.

Мое сердце подскочило к горлу.

– И за кого он вступится?

Бишоп недоуменно покачал головой.

– Даже я не знаю.

Мы вдвоем наблюдали за тем, как Малакай встает между Татум и Леонор. Замирает на секунду… Две… Три… Затем медленно поворачивается лицом к одной, закрывая спиной другую.

– Уходи.

Что?

Лени выгнула бровь и усмехнулась.

– Твоя подружка напилась, а виновата я? Вы тут все наркоманы и алкоголики?

– Еще раз услышу от тебя подобное, – тихо произнес Малакай, – и ты очень сильно пожалеешь, Леонор.

– Серьезно? – Она холодно засмеялась. – Мы в одной комнате находимся? Обесценивание проблем людей, у которых есть деньги, очень в стиле Темного Креста. Хватит уже строить из себя мучеников.

– Я повторю еще раз. – Малакай наклонился к ней и прохрипел: – Уходи из моего дома.

– Какой же ты ублюдок, Картрайт!

Его голова резко дернулась от пощечины. Я прижала ладонь ко рту, когда разгневанная Леонор пронеслась мимо меня, оставив гостиную в полной тишине.

– Торт есть будем? – откашлялся Джереми.

Что…

Что между ними произошло?

Два месяца спустя

Сегодняшний день будто проехался по мне грузовиком.

Я шагала по Академии Золотого Креста, впервые за долгое время разговаривая по телефону с отцом. Он звонил мне на протяжении последних двух месяцев, но я никак не могла набраться сил, чтобы ответить.

Потому что он один из тех, кто не помешал произойти тому, что произошло.

Он – участник Круга. Даже Кирби и Кэмерон говорили, что собираются продать меня в обход ему. Даже Бишоп и Малакай, которые копали под тайное общество много лет, не верили в обратное.

– Дарси…

– Я думаю, что мама умерла.

Мое сердце учащенно билось, пока я ждала ответа на свой выпад. Резкий и безжалостный, именно такой, каким я его представляла. Мне нужно было произнести эти слова. Я держала их в себе долгих два месяца.

– Почему… Почему ты так решила? – спросил отец.

Крепче сжав в руке телефон, я выдохнула:

– Ты посчитаешь это глупостью, но я видела ее, когда была без сознания в больнице. Да, это не доказано, но она… она попрощалась со мной. И сказала, что прощает тебя.

На другой стороне повисла гнетущая тишина.

– Я думаю, каждому из нас нужно смириться с ее потерей, – произнесла чуть мягче. – Ты даешь себе надежду, но не замечаешь, как она разрушает тебя. Порой именно надежда убивает, пап. Может, нужно хотя бы немного пожить для себя?

Я не была злопамятным человеком. Конечно, в голове до сих пор раздавались его крики, неприятные оскорбления и звук указки, бьющей меня по коленям, но… но он – мой отец. Никто не отрицал того, что наши отношения не станут прежними. Однако мы могли постараться хотя бы понять друг друга и стать… неплохими знакомыми?

Отец выдержал паузу и тяжело выдохнул.