Пускай я никогда прежде не видела этих людей, но догадалась мгновенно. Этот шрам на пол лица у огромного мужчины не узнал бы только слепой. Перед нами был Дон и его Консильере. Витторио Леоне и Валерио Агостини. Самые опасные члены Кенфордского клана, стоящие на самой вершине. Именно по их законам живет каждый, кто сейчас находится в этом зале.

Подойдя к Руджеро и моему брату, Дон подкурил толстую сигару, окинул взглядом то, что находилось в руке Руджеро, выдыхая дым, а у меня внутри все сжалось.

─ Ты вынес его голову на всеобщее обозрение, как что?

Этот низкий, грубый голос Витторио раздался в оглушающей тишине, отчего казался еще опасней.

─ Как твой личный трофей?

─ Нет, отец, ─ ответил Руджеро, смотря ему в глаза. ─ Как кровавое заявление.

─ И что же означает твое заявление, когда эту смерть должен был привести в исполнение Капо Сант-Хилла?

Дон обернулся, взглянув на Риккардо. Но тот был словно каменная стена.

─ Это не моя месть, ─ твердо заявил брат.

─ Не твоя? ─ удивился Леоне. ─ Мителло на глазах у всех убил твою невесту, а ты позволил совершить самосуд Исполнителю Клофорда. Объясни же всем, Риккардо, в чем дело? С какой стати, ты, как Капо Сант-Хилла, чей район много лет не переносит семью Аллегро, дал добро на то, чтобы их член семьи и твой брат убили Мителло, когда это должен был сделать ты?

Риккардо стиснул челюсти, смотря на Руджеро, который в это время метнул взгляд на меня. Дон уловил этот «путь» взглядов.

Витторио усмехнулся, затягиваясь сигарой, но уже непрерывно глядя на меня. Он отошел от Руджеро, направляясь ко мне, и каждый из Карбоне, каждый из мужчин Аллегро дернулись в мою сторону, что, опять же, не ускользнуло от Дона.

─ Пункт одиннадцать, ─ лишь произнес он строгим голосом.

«Статья 11. Запрет на причинение вреда женщинам.

Члены Кенфордского клана обязаны соблюдать принцип уважения и защиты женщин. Любое действие, направленное на причинение физического или психологического вреда женщине клана, является нарушением этого принципа и подлежит строгому наказанию. Член клана, нарушивший данный закон, будет подвергнут внутреннему суду и соответствующим санкциям, вплоть до изгнания из клана».

Все знали закон. Но далеко не все его соблюдали. Дело в том, что ни один мужчина не станет унижать свою жену на глазах у кого-то другого, и ни одна женщина не станет кому-то об этом разглашать.

Он не покажет потому, что будет изгнан или жестоко избит. А изгнание в нашем мире ─ смерть.

Она не расскажет, потому что останется вдовой, не имеющей возможности повторно выйти замуж.

«Статья 20. Последствия нарушения законов.

В случае нарушения любого закона клана мужчиной, вся его семья автоматически подвергается позору и утрате уважения в глазах остальных членов мафии. Женщина, состоявшая в браке с нарушителем закона, теряет право на повторный брак и остается в статусе вдовы до конца жизни».

Подать на развод ни одна женщина не имеет права самостоятельно. Развестись может только мужчина.

«Статья 15. Право на развод»

Именно поэтому многие женщины продолжают жить в аду, лишь бы ее дети не были опозорены в клане.

─ Инес Карбоне, если не ошибаюсь. ─ Дон смотрел мне в глаза, но он точно обратил внимание на мой живот, который я инстинктивно прикрыла руками в знак защиты. ─ Я не причиню вреда ни тебе, ни твоему ребенку. Думаю, ты знаешь, почему.

Я кивнула, пока Витторио Леоне ожидающе смотрел на меня.

─ Статья 16. Неприкосновенность детей и беременных женщин.

─ Умница. А ты разбираешься в наших законах, это похвально. ─ Он отдал Валерио свою сигару. ─ Нельзя курить рядом с беременной женщиной, ─ пояснил мужчина.

Витторио являлся самым опасным человеком Запада, и я не могла ничего поделать, кроме как попытаться защитить своего ребенка.

─ Скажи мне, Инес, это заявление, устроенное Исполнителем Клофорда, было из-за тебя?

─ Мителло это заслужил.

─ Это я буду решать.Лучше расскажи, почему твой брат Капо отдал воможность убить Гоцона другому. Я знаю, что он ударил тебя и похитил, будучи твоим женихом. Есть ли еще причины для его смерти?

─ Это были первые недели беременности, когда Мителло избил меня.

Ком встал у меня в горле, пока я смотрела в темные устрашающие глаза Дона.

На меня не распространился закон, так как мы не были в браке, но и Гоцона не изгнали. По всем пунктам получалось, что мы были чужими людьми.

─ Его ребенком?

Дон положил свою большую ладонь на мой живот, а я втянула носом воздух. Руджеро же сделал предупреждающий шаг ─ ему, очевидно, было плевать, что перед ним Дон, а не кто-то другой.

Витторио заметил этот рывок: