─ Меня, наверное, должны успокаивать его взаимоотношения с твоим братом. Возможно, это не самая большая проблема, которая могла произойти.

Я взяла его за руку с легкой улыбкой:

─ Ты тоже был психопатом до двадцати семи лет, пока не обзавелся семьей. Может, до него дойдет, когда Джан встретит какую-нибудь девушку, которую сможет полюбить?

Руджеро посмотрел на Аду и Алево и потрепал их по волосам. Сын поднял на него свои большие разные глаза ─ у Алево врожденная гетерохромия, и это было не единственной его особенностью, а Ада улыбнулась своей милой улыбкой. Она тряхнула белоснежными волосами и радостно взвизгнула, Алево же посмотрел на сестру немного хмуро. Если же Рене становится похожа на Джана, то Алево, даже в свои два года, был похож на Уго.

─ Не думаю, что Джан способен на что-то подобное. ─ Руджеро нахмурился, но не сводил глаз с детей. ─ Я даже не представляю, что там должна быть за девушка. Которая, во-первых, влюбится в такого неуравновешенного кретина, а во-вторых, не будет убита им через час из-за того, что начнет его раздражать. ─ Я усмехнулась. ─ Он, может, был похож на меня в свои семнадцать, но, принцесса, уже нет. ─ Любимый поднял на меня взгляд. ─ И я буду надеяться, что у Джана никогда не появится ни девушки, ни детей. Это точно убережет невинных людей от смерти.

Алево поднялся на свои короткие ножки, держа в руке игрушечную машинку и, взъерошив волосы, которые мне напоминали расцветку волос Рене, только у него они были разделены ровно на половину, слева черные, справа белые, сказал то, от чего мне захотелось ударить Руджеро:

─ Кре-тин.

Лицо мужа вытянулось, а после он рассмеялся, запрокинув голову.

─ Поверить не могу! Это твоя вина, ─ сощурилась я, глядя на Руджеро. ─ Я же просила при детях не выражаться.

─ Это было самым невинным, как я мог назвать своего брата, ты же знаешь. ─ Подмигнув мне, он взял на руки Алево, которому это явно не понравилось. ─ Запомни, сынок, тебе нельзя говорить таких слов, пока не вырастешь, ясно?

Алево хмуро поглядел на Руджеро, продолжая молчать, и тот вздохнул, посмотрев на меня. Я развела руками и поднялась с дивана, давая понять, что это теперь его забота, как отучить сына от подобных слов.

Когда Инес вышла из комнаты, видимо, отправилась на поиски нашей общей беды по имени Рене, я посмотрел на сына:

─ И почему в нашей семье нет ни одного нормального человека, на которого вы могли быть похожи?

─ Папа! Папа! ─ Я перевел взгляд с Алево, который был очень немногословен, на Аду, подбежавшую к моим коленям. ─ Я хочу рисовать!

Поставив Алево на пол, кивнул дочери и взял ее за крошечную ручку, поднимаясь с дивана.

─ Идем, возьмем твои альбомы и карандаши. ─ Повернулся к сыну, который уже сидел на ковре и сосредоточил свое внимание на машинках. ─ Алево, никуда не уходи, понял?

Сын взглянул на меня своим совсем недетским взглядом, и ничего не ответив, продолжил играть. Я же воспринял это, как хороший знак того, что он и не сдвинется с места, пока мы не вернемся. В этом плане я был очень благодарен судьбе, ведь, если бы еще хоть один из моих детей был похож на Рене, то мне просто не удалось бы вынести этого. И думаю, Инес тоже.

Минхо упорно трудился несколько часов, склонив голову над моей рукой, аккуратно выводя каждую линию тату-машинкой. Игла больно протыкала мою тонкую кожу, но я молчаливо терпела всю боль. Мне хотелось поскорее увидеть результат.

В этот раз я не стала прогонять Руджеро из кабинета, он послушно сидел в соседнем кресле и обещал не подсматривать. Мне все же хотелось, чтобы муж увидел результат по окончанию, а не во время процесса.

─ Принимай работу, миледи, ─ ухмыльнулся Минхо, отложив тату-машинку и снимая одноразовые перчатки со своих рук.

─ Уже готово?

─ Конечно. И было бы готово еще раньше, если бы твой муж не сверлил во мне дыру.

Минхо подарил игривый взгляд Руджеро, а тот скорчил гримасу, передразнивая своего друга.

Пускай Руджеро никогда не говорил, что Минхо его друг, я прекрасно это видела и без слов. То доверие, которое он проявляет по отношению к этому парню, дорогого стоит.

Протянула руку своему мужу, у которого расцвела улыбка на лице, увидев то, что теперь будет со мною всю оставшуюся жизнь.

Я не стала связывать тату с тем сложным периодом нашего начала отношений, а решила оставить на своем теле напоминание о том, что дорого моему сердцу ─ семье.

Минхо набил на моей руке веер из карт. Да, тот самый Фулл-Хаус, но в другом варианте: первой дамой было мое имя, второй ─ имя Рене, третьей ─ малышки Ады, десятками же стали мой безумный Руджеро и серьезный сын Алево.

Именно с этой комбинации началась наша история, и именно она отражала мою любовь к этому разрушительному мужчине и нашим детям почти шесть лет. И будет еще больше.

1) Риккáрдо Карбо́не ─ Капо Сант-Хилла