Такое времяпрепровождения совсем не входило в мои планы на этот вечер, но я был счастлив почувствовать ее рядом, пусть даже в подобной ситуации. Анри что-то тихо говорил Доминике, указывая на нюансы техники, но я не слушал. Меня увлекал сам процесс: как она сосредоточенно работала, как ее пухлые губы слегка приоткрывались, когда она задумывалась над следующим штрихом карандаша. Казалось, весь мир сузился до этой крошечной скромной студии, где мы находились, разделенные лишь пространством в один метр.

У меня не выходило оторвать глаз от лица блондинки. Оно было таким нежным, таким уязвимым, и в то же время сильным. В небесных радужках Доми я видел страх и восхищение, смешанные с чем-то еще, что не смог понять.

Возможно, это была та самая искра, которую я видел каждый раз, когда она смотрела на меня. И что-то мне подсказывало, что в моих глазах тоже было нечто подобное.

Но знал, что я не мог позволить себе полностью поддаться этим чувствам в груди, растекающимся внутривенно. Наше положение было слишком сложное, слишком рискованное. Любой неверный шаг мог обернуться катастрофой.

Поэтому до самого конца, ─ пока Доминика писала мой портрет карандашом, ─ я сохранял внешнюю невозмутимость, хотя внутри все кипело от противоречивых эмоций.

─ Вот и все. Думаю, на сегодня, зайчонок, можно закончить, ─ по-доброму улыбнулся Анри, взглянув на Доми, которая, в свою очередь, метала сосредоточенный взгляд с меня на картину, явно оценивая свою работу.

Я готов был просидеть здесь целый день, всю ночь, если бы она хотела перерисовывать мой портрет каждый раз, как чувствовала, что он ей не нравится.

─ Да, наверное, вы правы, ─ вздохнула, откладывая карандаш.

─ Риккардо, ты же не против прийти как-нибудь еще, чтобы зайчонок смогла закончить портрет красками?

Я поймал многозначительный взгляд Доминики, который не смог расшифровать. Не получилось понять, хотела ли она, чтобы приходил снова. Но я точно хотел увидеть ее еще раз.

─ Не против, ─ кивнул, все также не отрывая глаз от девушки с легким румянцем на белой коже.

─ Отлично.

─ Анри, уже поздно, мы, наверное, пойдем. Я приеду к тебе на днях, хорошо? ─ Доминика поднялась с места.

Я же встал следом, чувствуя, как затекло тело, сидя столько времени в одной позе.

─ Конечно, зайчонок. Вы тогда пока собирайтесь, а я сейчас приду, ─ сказал Анри и вышел из студии.

Оставшись наедине с этой девушкой, ритм сердца будто начал давать сбой. Я, в самом деле, готов был подписаться под каждым словом, где указано, что Доминика нарушила всю мою внутреннюю систему. И разумной части совсем это не нравилось, особенно, когда оно пыталось проецировать, чем все это могло кончиться.

Но сейчас я стоял здесь, посреди пустой студии, где горели свечи, стояли мольберты, висели картины, был уют, и девушка напротив, не покидающая мысли вот уже столько времени, заворожив своей красотой.

Доми немного нервно заправила прядь белоснежных волос себе за ухо, и хотела пройти мимо, но я не удержался и взял ее за руку, заставив этим остановиться.

В комнате стояла такая тишина, что слышал наше дыхание, слышал, как стучало собственное сердце. А Доминика опустила взгляд на то место, где моя рука держала ее. И я отпустил.

─ Мы можем поговорить? ─ и Доми подняла глаза, заглянув в мои.

Ничего не ответив, она коротко кивнула, будто обдумывала, правильно ли все это. Нет, неправильно, и я это знал.

─ Я могу спросить тебя? ─ вдруг начала Доминика, когда только хотел открыть рот.

Вместо этого пришлось ответить:

─ Конечно.

Тонкие брови девушки немного нахмурились.

─ Зачем ты это делаешь?

Я молчал чуть дольше, чем было положено, на что она вздохнула.

─ Ты меня путаешь, ─ запустив пальцы в волосы, Доми убрала их с лица. ─ Сначала ты отступаешь, взращиваешь между нами дистанцию, выстраиваешь стены, потом заявляешь, что готов нарушать правила, а уже сегодня, спустя не так много времени, стоишь посреди магазина моего друга, помогая ему с товаром, и соглашаешься пойти с нами, чтобы просидеть на одном месте несколько часов, ради портрета, который тебе не нужен.

─ С чего ты взяла, что он мне не нужен?

─ А разве не так? Послушай, ─ на выдохе, прикрыв на секунду глаза, ─ Риккардо, я просто пытаюсь понять тебя.

─ Я сам пытаюсь понять себя, ─ признание сорвалось с языка, удивившись не меньше.

В ее взгляде появилось что-то еще, отчего что-то сжималось внутри.

─ Не надо играть со мной, я тебя прошу, ─ умоляющим, тихим голосом попросила Доминика, и мне захотелось закрыть ей рот, чтобы больше не говорила таких вещей.

Наклонившись к ней чуть ближе, я твердо сказал:

─ Это не игра, Доми.

─ А что это? ─ она не повышала тон голоса, но я все равно в нем услышал вызов. ─ Объясни мне, что ты делаешь?

Взгляд скользнул к ее губам и обратно к глазам.

─ Знаешь, почему я пришел сегодня?

─ Не знаю, Риккардо. Понятия не имею.

─ И я не знаю. Ноги сами привели туда, где ты могла появиться. Шанс был равный: пятьдесят на пятьдесят. Но я, не думая, просто взял и пришел. Хотел и надеялся увидеть тебя.