Он повернул меня, притянул мою грудь к своей, жар от этого стал ошеломляющим отвлечением. Но потом я напомнила себе, что он мне сказал. Положив ладони ему на живот, я скользнула ими вверх по его груди и поднялась на цыпочки. Он смотрел на меня глазами, слишком темными, чтобы прочитать.

Мы стояли так близко, что я почувствовала запах его лосьона после бритья, посчитала его ресницы. Между нашими губами находился едва заметный сантиметр. Это было слишком легко заполнить — невозможно не сделать — и я позволила расстоянию сократиться, мои губы скользнули по его, когда я сказала:

— До тех пор, пока они трахают меня с чуть большей страстью, чем ты.

Я попыталась отстраниться, но его рука скользнула вверх по моей шее, сжала в кулаке мои волосы и продолжила касаться его губ. Он шагнул ближе, прижимая меня спиной к стене.

— Ты, кажется, забываешь, что я тебя не трахал.

Каждое прикосновение его губ было каплей бензина, горящего внутри меня. Туманной волной внутри моего сознания. Расточительное дыхание, которое я не могла вдохнуть. Я повернула голову в сторону, чтобы найти в себе силы заговорить.

— Все, что было в ту ночь, было забыто. Как ты думаешь, почему я тебе не позвонила? — сочувствие наполнило мой голос. — Кажется, я не слушала. — мы оба знали, что я имею в виду то, что он сказал мне той ночью: — Ты меня не забудешь.

Мое сердце билось в ушах, и я ненавидела себя за то, что почувствовала укол сожаления.

Его глаза были темными и пугающими; отражение небес, освещенных дымом и огнем. Его губы прижались к моему уху, слова были грубыми и угрожающими.

— Беги домой к своему мужу, пока я не сделал его вдовцом.

Джианна

Я вскочила на ноги.

— Вперед, Блэки, вперёд!

Трибуна грохотала и кричала, когда лошади приближались к финишу. Уши оттянуты назад, копыта стучат по грязи, мускулы лоснятся от пота. Адреналин наполнил воздух, как тяжелая влажность, которую только что принесли темные тучи. Приближался конец Августа, но жара не хотела уходить.

Мой образ был вдохновлен гардеробом героини фильма Clueless — Шер Хоровиц — маленькое белое платье, в котором ее отец отказался позволить ей выйти из дома без какой-либо накидки. У меня были некоторые проблемы с папой, поэтому я была здесь, в маленьком белом платье — даже без прозрачного кардигана — в то время как облака становились тяжелыми от дождя.

Капля упала с неба в тот момент, когда лошади пересекли финишную черту. Я сидела и смотрела, как жокеи уводят своих лошадей с ипподрома. Смотрела, как грязь превращается в грязь.

На моем плече лежала рука с ярким сапфировым кольцом на безымянном пальце.

— Уверена, в следующий раз тебе повезет больше, дорогая.

— Я знала, что он не победит.

Патриция, семидесятилетняя вдова, схватила сумочку.

— Что я тебе говорила о ставках от сердца? Это не принесет тебе ни гроша. — она похлопала меня по руке. — Ну, я уверена, что когда-нибудь ты научишься. А теперь, если позволишь, я должна забрать свой выигрыш.

Маленькая девочка с большими голубыми глазами смотрела на меня со своего места, пока ее родители разговаривали с другой парой. Ей пришлось держать свою газировку двумя руками, потому что она была такой большой.

— Почему ты поставила на него, если знала, что он не выиграет?

— Разве ты не хотела бы, чтобы кто-то поверил в тебя, даже если бы знала, что не сможешь этого сделать?

Она кивнула.

— Угу, — она отхлебнула содовой, оглядывая меня. — Ты будешь выглядеть глупо, когда на тебя попадёт дождь.

Я вздохнула и встала. Потянув платье вниз я приготовилась к непредсказуемой Нью-Йоркской погоде.

Я как раз дошла до навеса снаружи, когда остановилась, увидев знакомое лицо.

— Джианна, — улыбка Винсента была слабой. — Не знал, найду ли я тебя здесь.

— Конечно, я пришла. Это последнее «ура»Блэки. Я должна была пожелать ему удачи на его пенсии. — я прикусила губу, когда между нами зазвучали мягкие капли дождя. — Я думала, ты сегодня улетаешь?

— Погода перенесла перелёт на завтра. — он выглядел смущенным, его взгляд опустился на тротуар. — Я собирался пригласить тебя...

— Ты не должен объясняться, Винсент. Я все понимаю.

Я не должна была расстраиваться — я не смогла бы присоединиться, даже если бы захотела— но все еще чувствовала укол отказа.

Я вышла из-под навеса и направилась к тротуару, чтобы поймать такси. Дождь был долгожданным облегчением от жары, падая на мою кожу жирными каплями.

— Джианна, подожди

Я обернулась.

Он провел рукой по волосам и вздохнул.

— Мне не нравится чувствовать себя трусом.

Я моргнула.

— Почему ты чувствуешь себя трусом?

Он открыл рот, потом закрыл.

В животе нарастало тревожное чувство.