Затем открыл дверь и вышел, жестом приглашая меня следовать за ним. Я сделала это без единого слова, мысли были слишком хаотичны, чтобы размышлять о его словах.

Я оставалась рядом с Ронаном, когда двери захлопнулись и мужчины вышли. Я знала, что Виктор вел другую машину, которая следовала за нами до места назначения. Я надеялась, что это просто предосторожность, а не потому, что мы… шли на войну. Я буду легкой добычей в своем ярко-желтом пальто.

Напротив нас стояли шестеро мужчин, папа и Иван в центре. На отце был серый твидовый костюм, который я купила ему в прошлом году. Седина в его волосах была более заметной, чем я помнила, но больше ничего не изменилось. Он все еще был похож на папу, которого я всегда знала и любила.

Хотя, когда мои глаза встретились с его, в голове пронеслись картины ребенка, которого он мучил. Затем пришло воспоминание о моей маме, лежащей мертвой на полу нашей библиотеки.

— Папа, твоя подруга… она моя мама?

Его взгляд смягчился.

— Нет, ангел.

По правде говоря, мое сердце оплакивало отца с тех пор, как я была маленькой девочкой. Я оплакивала отца, каким хотела его видеть. Оплакивала любовь, в которой нуждалась. И теперь мне приходится оплакивать его смерть.

Ветер свистел в шахтах, дождь капал на землю. Грязь отделяла нас от людей, которые должны были стать моей семьей, от тех, кто должен был спасти меня от лап Дьявола. Но в глубине души я чувствовала, что принадлежу этой стороне.

— Мы не думали, что ты появишься. Ты опоздал на час, — сказал один из темноволосых мужчин рядом с папой, хрустнув костяшками пальцев.

Татуировки тянулись по его шее, а нос был искривлен, будто его ломали много раз.

— Это называется модное опаздывание, Адриан, — ответил Ронан. — Только не говори, что ты тот, кто приходит на вечеринку на пять минут раньше.

Я догадалась, что говоривший был моим братом. Сомневаюсь, что когда-нибудь увижу его в рождественском свитере.

Адриан нахмурился.

— Тебе повезло, что мы вообще идем на эту сделку после того, как ты использовал нашу сестру как шлюху…

— Zatknis,^[129] — проворчал папа.

Ронан не моргнул рядом со мной, но от него исходило неуловимое напряжение.

— Неужели ты думаешь, что только потому, что ты убил нашего отца, мы не станем для тебя еще большей проблемой? — спросил другой.

Его взгляд был пуст из-за множества смертей, что безжизненность прокралась в его глаза. Я каким-то образом знала, что это Дмитрий, мой второй брат, и еще одно вероятное «нет» с рождественским свитером.

Ронан усмехнулся.

— Вы не смогли бы организовать обед, не говоря уже о восстании.

Дмитрий с рычанием рванул к нему, но Иван удержал его. Иван едва взглянул на меня с тех пор, как я приехала. Он либо чувствовал себя виноватым за то, что оставил меня на произвол судьбы, либо был не тем человеком, которого я знала.

Папа, должно быть, питал некоторое уважение к своим сыновьям, потому что оскорбление Дмитрия заставило его вскипеть. Он злобно взглянул на Ронана.

— Сантиметр. Один сантиметр и ты был бы мертв. Я буду жалеть об этом сантиметре до самой смерти.

Я словно перенеслась в другой мир. Один был полон грязи, а гравитация была такой тяжелой, что у меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Этот мир вращался в противоположном направлении. Крутился все быстрее и быстрее.

— Тогда, думаю, ты должен быть благодарен, что скоро избавишься от этого сожаления.

— Мы приехали, чтобы покончить с этим, — отрезал папа. — Так давайте сделаем это сейчас.

Ронан передал свой пистолет Альберту точно так же, как отец передал его Ивану. Я отстраненно последовала за Ронаном, чтобы встретиться с отцом в середине противостоящих сторон. Папа не посмотрел на меня. Но мне было все равно. Этот мир тяжелый и неустойчивый.

Когда Ронан перевёл взгляд на меня, вращение прекратилось. Его глаза не отпускали меня. Тёмно-синий. Цвет одной сережки в форме сердца в моем ухе. И много чего недосказанного. Я никогда не хотела уходить, но была вынуждена.

Взрыв отбросил меня на шаг назад, и земля задрожала. С проклятием Ронан толкнул меня за спину. Куски силоса полетели в воздух, огненные части олова приземлились в грязь. А затем в воздухе раздался еще более близкий взрыв, едва не сбивший меня с ног. У меня зазвенело в ушах, и я дотронулась до уха, поморщившись, когда стекала кровь. Сбитая с толку, я моргнула сквозь густой дым.

Мир вращался и горел.

Обе шахты были объяты пламенем, и от небольшого взрыва в воздух полетели острые осколки жести. Ронан схватил меня и прижал мою голову к падающей шрапнели. Дым рассеялся ровно настолько, чтобы увидеть отца и серебряный блеск пистолета, направленного в спину Ронана.

«Nyet!» разорвал мое тело. Я пережила так много траура.

Но только не Ронан.

Никогда не Ронан.