— Ты купил кофеварку?

— Не могу допустить, чтобы ты превратилась во что-то нечеловеческое.

Это было очень предусмотрительно с его стороны… и я ненавидела это, потому что не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то думал о том, что мне нужно, прежде чем я должна была попросить об этом.

Я проглотила комок в горле.

— Телефон на островке твой, — сказал он.

Мой взгляд метнулся к устройству, и я взяла его. Честно говоря, я наслаждалась свободой, не имея телефона в течение последних шести месяцев.

— Не думаю, что он мне необходим, — сказала я ему.

— Он твой, Елена. Держи его при себе все время.

Я подумала, что сейчас неподходящее время просить его сказать «пожалуйста».

— Туз, — прочитала я, наткнувшись на его имя, уже занесённое в мои контакты. — Ужасно самонадеянно с твоей стороны было забивать свой номер в моем телефоне.

Я повернула голову, чтобы увидеть легкую улыбку на его губах, но его взгляд был сосредоточен на работе.

— Ты совершенно права, жена.

«Жена» должно было бы быть сладким ласкательным прозвищем для любого мужчины, называющего свою невесту, но сардоническая собственническая интонация испортила это. Однако полгода назад я поняла, что не люблю сладкое. Тепло разлилось по мне.

— Я еще не твоя жена, — сказала я ему.

— Семантика. — Он взглянул на мои розовые щеки. — Никогда не видел, чтобы женщина в Коза Ностре краснела до тебя.

Ему не нужно было напоминать мне об этом.

— Тебя это беспокоит?

— Нисколько. — он перевел взгляд на свою работу, задумчиво проведя большим пальцем по подбородку.

Мое дыхание стало поверхностным, и я сделала шаг к островку, хватаясь за столешницу.

— Спасибо за кофеварку и телефон.

Он сидел напротив меня, и тусклый свет делал его глаза похожими на жженое золото.

— Не за что.

Напряжение поползло между нами, пробираясь между моих ног и оседая там, как тяжелый груз. Я хотела поблагодарить его совсем по-другому. Хотела посмотреть, что скрывается под этой белой рубашкой. Хотела знать, сколько усилий ему потребуется, чтобы удержать меня. Желала погасить этот огонь внутри меня, который находился там с тех пор, как я встретила его. Я хотела его.

Его взгляд нашел мой, и золото почернело по краям. Мой пульс закружился в странном танце.

— Сегодня ночью ты отправишься со мной на работу.

Его безразличный тон сломал напряжение, пока оно не рассеялось по углам комнаты.

Я выдохнула.

— Почему?

— Мне нужен Лука, и я никому не доверяю оставаться с тобой.

Я проигнорировала то, что заставило меня звучать, как двухлетнего ребенка.

— Ты ожидаешь неприятностей сегодня ночью?

— Я каждую ночь ожидаю неприятностей.

Мои брови сошлись на переносице.

— И ты хочешь втянуть меня в это?

— Я не позволю тебе умереть. — его взгляд блеснул мрачным весельем. — Я только начал с тобой.

ЕЛЕНА

Более подходящая одежда для клуба, у меня была — узкие джинсы и свободный топ с ремешками. Он был белым и блестящим, а рукава разрезаны по бокам, оставляя тонкие нити, соединяющие их с моими запястьями. В паре с моими белыми каблуками, которые все еще лежали у задней двери, это было бы сносно.

Стоя перед зеркалом в ванной, я нахмурилась, глядя на щипцы для завивки волос во втором ящике. Приняв ванну сегодня утром, я обнаружила в душе шампунь и гель для душа «Вишневый Цвет». Какая-то женщина бывала здесь достаточно, что запаслась туалетными принадлежностями. Что бы я сделала, если бы он привез ее домой, пока я здесь находилась? Что-то горькое скрутило мой желудок.

Я попыталась понять, почему это так меня беспокоит. Если бы Оскар Перес привел домой другую женщину, я бы почувствовала себя счастливой, получив отсрочку. Хотя, с этим мужчиной… эта мысль заставила мое горло сжаться от необъяснимого чувства.

Я воспользовалась щипцами для завивки. А потом освежила макияж, но оставила его легким.

Когда Нико спустился вниз, я стояла у задней двери, надевая каблуки. Я хотела, чтобы моя неуверенность в шампуне этой глупой женщины притупила ощущение того, как мое тело реагирует на него. Это зазвенело, когда я увидела его в черном костюме с трезвым выражением лица, обжигающим мою кожу. Его красота была настолько классической, что заставила меня поверить, что он может легко вписаться в любой период времени.

Я не могла сдержать обиды или тревоги по поводу того, что он может сделать в будущем. Я бы не стала так жить. Я просто должна была бы взять этот один день за один раз и позволить неизбежному выйти, когда это произойдет.