— Что вы делаете, загораживая дверной проем? — пробормотала бабушка, проталкиваясь сквозь меня, Доминика и Бенито. — Дети нынешнего времени. Печатают на этих телефонах все время, пока их мозги гниют… — ее голос затих, когда она направилась к столу, чтобы сесть.

Теплый воздух коснулся моей кожи, когда дверь открылась. Адриана вошла, ее глаза были темными, как буря. Я уставилась на ее наряд — на ней было желтое платье футболка с черными конверсами. Милый ансамбль, но это официальный ужин, независимо от скромного итальянского ресторана. На мне было черное блестящее макси платье, и я даже не была невестой.

Выражение ее лица было равносильно ярости, равносильно отчаянию.

— Что случилось? — спросила я ее.

Она открыла рот, закрыла его, затем завальсировала к бару и усадила свою миниатюрную фигурку на стул. Увидев Адриану, мама поднесла к губам бокал вина. Ее глаза расширились, лицо потемнело, но потом она покачала головой, будто не могла справиться с этим в данный момент, и направилась в противоположном направлении.

Подойдя к бару, я встретилась взглядом с молодым барменом в белой рубашке и черном жилете и заказала пиво. Он приподнял бровь, когда я выбрала напиток.

Бенито был на четыре года старше меня и всегда держал внизу холодильник с пивом. Я тайком пила с ним в подростковом возрасте, когда мама ругала меня за это. Мне это нравилось больше, чем терпкость вина. В то время я думала, что это будет самая скандальная вещь, которую я когда-либо делала. Боже, хотела бы я, чтобы это было правдой.

— Почему индюк перешел дорогу? — спросила я, не глядя на свою задумчивую сестру, которая потягивала что-то похожее на водку.

Я понятия не имела, как она это делала, и на мгновение задумалась, не было ли у моей мамы романа с русским. Если да, он быстро стал бы мертвым русским.

— Чтобы доказать, что это не курица. — Ее ответ был сухим.

Дерьмо. Я, должно быть, использовала это раньше. Я обычно рассказывала ей глупые шуточки, когда она расстраивалась из-за чего-то, хотя на этот раз это не сработало.

— Хорошо, — я пыталась улучшить свою игру. — Почему бананы используют лосьон для загара?

Она не ответила, только отхлебнула водки.

— Они не шелушатся! — воскликнула я с такой радостью, что даже ушам стало больно.

Бармен усмехнулся и пододвинул мне мое пиво через лакированную деревянную стойку. А вот моя сестра… она и глазом не моргнула.

Я вздохнула.

— Да ладно тебе. Он думает, что это смешно.

— Он просто хочет переспать с тобой, — невозмутимо ответила она.

Мои глаза расширились, а затем метнулись к бармену, который стоял в пределах слышимости. Я ожидала вопиющего отказа, но он только с ухмылкой приподнял плечо, прежде чем обслужить другого клиента.

Он был либо самым храбрым человеком в комнате, либо идиотом, чтобы приставать к дочери Дона.

Я покраснела, покачала головой сестре, потом поднесла бутылку к губам и сделала глоток. Оно было холодным, освежающим, с оттенком горечи.

— Хочешь поделиться тем, в чем проблема, или запить это алкоголем?

Я прислонилась к стойке и устроилась поудобнее, потому что уже знала ее реакцию.

— Запить алкоголем.

И, мы запили.

ЕЛЕНА

У меня закружилась голова, когда второе пиво осело в теплую лужицу в животе.

Я была только навеселе и уже успела обменять алкоголь на воду. Я никогда не пила слишком много на людях; это развязывало мне язык до такой степени, что я боялась того, что скажу или сделаю. Что, если я всем расскажу, о чем думаю? Сладкая Абелли и алкоголь не смешивались. Я не была готова прыгнуть головой вперед в мир, как сама, не знала, буду ли когда-нибудь готова. Когда вас холят и хвалят за то, что вы определенный человек все свое детство, иногда нет никакого выхода.

Адриана не разделяла этого мнения по данному вопросу. Она была пьяна, очень пьяна. К счастью, она обычно молчала, будучи пьяной, и, казалось, ела гораздо больше и с меньшим приличием, чем трезвая.

Появилась еще одна семья, заполнившая большую часть ресторана. Руссо сидели с Руссо и Абелли с Абелли. Однако Адриана сидела рядом с Николасом, его дядями и их женами. Я знала, что его мама умерла, когда он был подростком, а его отец был убит, когда Занетти расстреляли один из его ночных клубов. Неудивительно, что отец Николаса обманул их, заключив сделку.

Было странно не видеть Адриану за нашим столом, но я догадывалась, что меньше чем через две недели она станет Руссо. Дискомфорт сжал мое горло.

Я села рядом с Тони, который, казалось, прибывал в хорошем настроении. Правда, на правой руке у него была повязка, и он все время просил меня принести ему выпить, передать то или это и разрезать бифштекс. Он всегда спрашивал с излишним энтузиазмом, будто ему нравилось его новое состояние. Я сочувствовала Дженни, изменщица она или нет.