В конце концов, я не очень-то верила в себя, поэтому в понедельник вечером, когда мы ехали к Дону Луиджи, чтобы поужинать с семьей Руссо, я поставила гипотетическую ситуацию перед бабушкой. Она должна была быть расплывчатой — очень расплывчатой — иначе бабушка легко соединила бы это со своими проницательными путями.
— Бабушка, — нерешительно начала я, — Скажи, ты… хочешь… собаку.
Ее нос сморщился с того места, где она сидела в машине.
— Я никогда не заведу собаку. У меня аллергия.
Доминик сидел между нами и строчил сообщение. Он был моим самым тихим и задумчивым кузеном. И курил слишком много травки. Теперь я чувствовала запах.
Бенито вел машину, подпевая песни Элтона Джона Rocket Man в очках авиаторах, хотя солнце уже опустилось за небоскребы. Мама сидела на переднем сиденье, поправляла макияж перед зеркалом и жаловалась, когда Бенито превышал скорость более чем на три мили в час. Адриана ехала с папой и Тони, что удивительно. Я была уверена, что мой отец просто хотел отчитать ее за все то, что она не должна делать, будучи замужем за Николасом.
— Представь себе, что у тебя не было бы аллергии, и ты хотела бы завести собаку, бабушка. Но ты хочешь… собаку соседей.
— Мы не заведем собаку, Елена, — сказала мама.
— Cazzo. Я знаю.
Я говорила по-итальянски только тогда, когда хотела ругаться. Я почти никогда не ругалась, за исключением «блин», «черт» и, возможно, «мудак», встретив теперь Николаса. Но это был в основном внутренний монолог, так что не в счет.
— Это гипотетически, — сказала я. — Теперь скажи, собака твоих соседей… очень милая, и ты хочешь именно ее — его… для себя.
— Думаю, что если могла бы завести, то предпочла бы кошку, — ответила бабушка, глядя в окно.
— Ладно, — вздохнула я. — Значит, кошка. Ты хочешь соседскую кошку…
— У нас не будет кошки, Елена, — сказала мама.
Боже мой.
— Знаю. Я сказала, что это гипотетически..
— Почему здесь пахнет скунсом? — брови бабушки нахмурились.
Я не пропустила, как Бенито бросил на Доминика острый взгляд в зеркало заднего вида. Он не должен был курить травку; она изменяла сознание и замедляла рефлексы. Папа рассердится, если узнает.
— Ну, — бабушка сняла с юбки пушинку, — должно быть, это твои духи, Селия. Кажется, через некоторое время происходит брожение.
Бенито поперхнулся, и Доминик провел рукой по его почти веселому выражению лица, все еще сосредоточившись на телефоне. Я думала, что бабушка часто дразнила мою маму только потому, что мальчики смеялись над ней.
Мама покачала головой, вероятно, собираясь выпить сегодня за пятерых. Она любила вино. И мыльные оперы. Если бы только один из ее детей играл в футбол.
— Так о чем ты спрашивала, Елена? Ты хочешь домашнее животное?
Скорее всего, бабушка открыла сумочку для конфет. Она положила туда шоколад и салфетки, которые использовала снова и снова, будто их перестали выпускать.
— Она не заведёт домашнего питомца, — строго сказала мама.
Бабушка надменно поерзала на сиденье.
— Ну, слышала, домашние животные творят чудеса с депрессией. Возможно, тебе стоит побеспокоиться о психическом здоровье твоей дочери.
— У нее нет депрессии.
— Она хочет животное! В доме. Что еще нужно сказать? Серьезно, Селия…
Я отключила их, как ручку на радио, пока все, что я слышала, не стало пушком.
Похоже, я была сама по себе с этим.
На стенах висели черно-белые фотографии старого Бронкса. Круглые столы были накрыты красными и зелеными клетчатыми скатертями. Вдоль одной из стен тянулся деревянный бар, и мама направилась прямиком к нему. Кабинки занимали другие, где собрались несколько русских женщин. Светильники были оригинальными, и комната освещалась мягким теплым светом. В таком ресторане обычно обедают, чтобы поболтать и напиться, но я лишь неуверенно стояла у двери.
Я находилась в ресторане Руссо, на территории Руссо.
Чувствовала себя как рыба, вытащенная из воды, и по тому, как мои двоюродные братья стояли рядом, глядя на это место, засунув руки в карманы, я поняла, что они чувствуют то же самое.
Я встречала несколько женщин, занимавшие кабинки, но не настолько, чтобы ощущать себя комфортно, сидя рядом с ними, и я ни за что не планировала присоединяться к мужчинам в углу бара. Я заметила среди них Николаса; он выделялся не только ростом, но и самим своим присутствием.
Тепло разлилось по мне, когда его глаза остановились на моих. У него была такая манера смотреть на меня, что я ощущала себя неприлично одетой. Он отвел взгляд, отвечая человеку, с которым разговаривал, и я выдохнула.