Войдя в маленькую, затхлую комнату, где хранились ящики, мои глаза наткнулись на маленького, перепачканного грязью мальчика с цепями на каждом запястье, прикрепленными к каменной стене позади него.

— Ну, ты потратила достаточно времени, не так ли? — сказал он, хмуро глядя на меня.

Я неодобрительно скрестила руки на груди.

— Ты вообще пытался сбежать? Или просто сидел и ждал?

— Я пытался, — он показал свои скованные запястья. — Они выяснили, как я выбрался в прошлый раз. Я не могу вывернуться из этих маленьких цепей.

Мои глаза пробежались по коричневому пушистому существу, сидящему рядом с ним. Его ручная обезьянка, на ручках которой тоже были маленькие цепочки. Кто заковывает обезьяну в кандалы? У нас были самые простодушные королевские гвардейцы в стране. Я рассмеялась, чистое веселье захлестнуло меня.

— Тебя они тоже поймали, Таша?

Она скрестила руки на груди, глядя на меня свысока. Я не знала, что я такого ей сделала, но у нас никогда не ладились отношения.

— Я сказал ей идти домой, но эта идиотка не захотела этого делать, и посмотри, к чему это их привело, — сказал Генри.

— Угу. И кого же поймали на этот раз?

Генри держал рот на замке, в то время как Таша смотрела прямо перед собой, сильно нахмурившись.

Я усмехнулась.

— Значит, это была Таша.

Обезьяна завизжала на меня, обнажив свои маленькие клыки.

Я поджала губы.

— Пожалуйста. Я видела зубы и пострашнее.

Разве это не было правдой.

Он снова завизжал, но Генри шикнул на него.

— Просто вытащи нас отсюда, ладно? Пока они не решили повесить меня раньше времени.

— Тебе повезло, что твоя мать нашла меня и рассказала о твоем затруднительном положении.

— Ну, тебе вообще не пришлось бы приходить, если бы они не решили запереть меня здесь после того, как я два раза сбегал из преступных владений, — проворчал он.

Я взглянула на цепи Таши и не смогла сдержать рвущийся из меня смех.

— Что они собирались делать? Ташу тоже повесить?

Обезьянка пристыженно отвернулась, когда Генри объяснил, что Таша пришла в неистовство, кусалась и визжала, пока они, наконец, просто не приковали ее к цепи, чтобы успокоить.

— Я представляю, что прямо сейчас они делают небольшую петлю специально для тебя, Таш.

Его карие глаза сузились, глядя на меня.

— Что это за цепи? — спросила я.

— Стандартно. Никакой магии.

Я вытащила из косы две шпильки, предназначенные для вскрытия замков, и вручила по одной каждому преступнику. Я никогда не знала, когда мне пришлось бы вытаскивать Генри из переделки — или себя, — и лучше всего было быть готовым.

Они оба принялись за работу, пока я осматривала маленькую комнату, заставленную ящиками с тканями, столовым серебром и свечами. Они держали карманников в своей кладовке? К счастью, в Симбии действительно был ленивый магистрат и еще более ленивая королевская стража. Никогда не думала, что оказалась бы на криминальной стороне событий, но времена изменились.

— Что ты сделала с охранниками у входа? — спросил Генри, поднимаясь на ноги. — Ты ведь не вырубила их, правда? От этой дряни голова болит сильнее, чем от бочонка эля накануне вечером.

У нас с Генри было негласное соглашение: он никогда не спрашивал меня о моей магии, и я всегда спасала его, когда это было необходимо. Я бы сделала это в любом случае, но, по крайней мере, парнишка был достаточно умен, чтобы не болтать о магии в городе, где она была объявлена вне закона.

— И откуда тебе, семилетнему, это известно? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Это то, что я слышал.

— Нет, я не использовала это против гвардейцев твоего любимого короля. Знал, п что ты будешь немного щекотлив по этому поводу.

— Однажды меня отпустили за карманную кражу. Тот коротышка всего лишь дал мне по уху. Просто отплатил за услугу, вот и все.

Ага, и я была королевой. Я видела, как он следил за двумя охранниками щенячьими глазами.

— Нет, это называется поклонением герою, и ты очарован, — сказала я, когда мы направились к двери, перешагивая через охранника, распростертого на полу.

Я неодобрительно посмотрела на Ташу, когда она перестала копаться в кармане мужчины, вытаскивая пару монет с блеском в глазах.

— Знаешь, Таш, я слышала, что повар в этом доме считает рагу из обезьяны деликатесом.

Его карие глаза превратились в блюдца.

Мгновение спустя, когда мы шли по коридору, из кухни донесся грохот, сопровождаемый криками повара, и Таша чуть не выпрыгнула из собственной кожи. Я рассмеялась, получив в ответ злобный взгляд обезьяны.