— Ты виновата! Сколько раз я говорила тебе присматривать за Генри, а ты добивалась его ареста!

Таша взвизгнула.

— Не дерзи мне. Иди с Генри и купи что-нибудь поесть. Вы оба, наверное, умираете с голоду.

Они жили над таверной, и Санни присматривала за заведением, которым владел ее отец. Он был капитаном и редко бывал здесь, совершая четырехмесячные поездки в Элиан туда и обратно. Я никогда не спрашивала, кто был отцом Генри, но была готова поспорить, что она даже не знала; он мог быть кем угодно, любым моряком, возможно, из Элиана или дальше.

У меня перехватило дыхание, когда Санни бросилась ко мне, заключая в объятия.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — от нее пахло крепкими духами, элем и карри. — Клянусь, этот мальчик сведет меня в могилу.

Я улыбнулась ее ликованию.

— Все в порядке, Санни. Это был всего лишь третий раз за месяц, — пошутила я.

Она отстранилась, положив руки мне на плечи.

— Чем я могу отплатить тебе?

— Ты не можешь.

Она задумчиво прикусила губу, прежде чем ее большие голубые глаза загорелись.

— Я поняла!

О боже. Я могла только догадываться, что она придумала на этот раз.

— Я сошью тебе платье для Королевского фестиваля.

О. Это было не так плохо, как я думал, а учитывая, что ее первое предложение сводило меня с привлекательным мужчиной-шлюхой. До того момента я и не подозревала об их существовании. Я, конечно, отказалась… после тщательного обдумывания. Предполагалось, что все нужно продумывать, верно?

При мысли о фестивале мои губы скривились.

— Они все еще его проводят?

Она кивнула, ее ярко-оранжевые кудри подпрыгнули — отсюда и прозвище.

— Угу. Максим позволяет это. Он думает, что ежегодный Королевский фестиваль снизит враждебность. Это принесет сюда много бизнеса, и, возможно, Генри перестанет думать, что ему нужно приносить деньги домой.

Максим и его неприкасаемый режим захватили город два месяца назад. Все произошло так быстро, что ни у кого даже не было шанса дать отпор, особенно потому, что король и его люди находились не в городе, а на другой своей территории.

Будучи главным портом, тот, кто контролировал его, имел влияние на всю страну. Максим и его люди удерживали порт, а также королеву и принцессу в качестве выкупа, пока Королевский совет не одарил Максима властью снять проклятие с их народа.

Это была измена — забрать людей его отца, короля, и пойти против приказов, но я не воспринимала Максима как человека, который разводил руками, когда ему что-то не нравилось.

Я старалась не поднимать голову всякий раз, когда он прогуливалась по городу. И он часто так и делал, прогуливаясь по улицам как простолюдин. Он был не из тех, кто восседал на троне и получал виноград от своего гарема — настолько, насколько мне нравилось это представлять.

Было неожиданностью, что недельный фестиваль продолжился, но, вероятно, это был хороший ход, чтобы не злить людей, которым и так не давала покоя мысль о неприкасаемых, контролирующих их любимый город.

— Тебе действительно не нужно этого делать, Санни. Мне есть что надеть.

Я не была уверен, за кого она меня принимала, что я могла спасти ее сына из дома магистрата; очевидно, она что-то чувствовала, когда я провожала его домой каждый день, или когда я спасала его из той или иной переделки. Не то чтобы я вообще говорила ей, но я была благодарна, что она никогда не спрашивала. Мой дом в южных доках рассказал ей все, что ей нужно было знать обо мне.

— О, я знаю это, дорогая. Но у меня уже есть на примете идеальное платье.

Я с беспокойством взглянула на ее платье; на низкий белый лиф и тугой кожаный пояс, стягивающий ее от бедер до талии. Я заставила себя улыбнуться.

— Не могу дождаться. Потому что кому нужно дышать?

Черт бы тебя побрал, Генри. В следующий раз тебя повесят.

Она начала о чем-то бормотать, но мой взгляд зацепился за плакат на стене в другом конце комнаты. Посетители по очереди метали ножи в импровизированную мишень, нарисованную на лбу девушки.

Этой девушкой была я.

Ну, она выглядела иначе, чем я. У нее были светлые волосы, но они неправильно очерчивали нос, а губы были немного тонковаты — но там была я, украшавшая большинство углов и стен таверн… как удобное лицо, в которое можно метать ножи, когда кто-то разозлен.

Сначала было странно видеть мое лицо — ну, то, как, по их мнению, я выглядела, — со словами ниже:

"Верьте в невиновность, поддерживайте инакомыслие".

Я была лицом падения Алирии как "девушки, которая смогла открыть печать".