— Люблю, когда ты говоришь мне, чего хочешь, Котенок, — шепчет он низким, глубоким голосом, охрипшим от желания. — И я обожаю давать тебе то, что ты хочешь.

С этими словами он выходит наполовину — даря мне первые ощущения этого запретного акта — прежде чем вернуться и резким, грубым толчком бедер снова раздвинуть мою плоть. Я хотела бы кричать от восторга, но голос застревает в горле.

Затем он повторяет это снова.

Он начинает ритмичные, мощные движения в моем пылающем отверстии. Боль никогда не приносила мне столько блага, сколько в этот момент, пока его толчки сотрясают мое тело и бесцеремонно врываются в меня. Каждый из них посылает волну благолепия и неги, вырывая из меня стоны, которые я больше не в силах контролировать.

Мои груди прижаты к матрасу, моя попка в его полном распоряжении. Делко трахает мое тело так, будто оно целиком принадлежит ему, и наслаждение аккумулируется в животе, в той самой стратегической точке между моих бедер.

— Делко, Делко, Делко… — я стону его имя, так мне хорошо.

И мои призывы заставляют его ускориться. Его толчки становятся всё более яростными. Он буквально разрушает меня изнутри, и я готова поклясться, что он смещает всё в моем теле. Его хрипы и рычание сливаются с моими стонами. Удовольствие растет между моих бедер, покрывая кожу тонкой пленкой пота, невыносимо пытая мои эрогенные зоны.

Я понимаю, что развязка близка, и жду лишь точки невозврата. Мое дыхание становится прерывистым. Мои стоны больше не поспевают за ритмом его сокрушительных толчков.

И тут наслаждение взрывается в моем животе — я кончаю первой. Мое тело вытягивается в струну, бедра начинают дрожать, когда волна жара и блаженства накрывает меня целиком. Оргазм захватывает меня со всех сторон, пробегает по ногам, обжигает тело, заставляя голову кружиться. Все мои мышцы сокращаются, пока я выкрикиваю свой экстаз в ритме спазмов, которые душат его член, требуя его семени.

Его плоть вздрагивает внутри меня, когда его яички сокращаются, стимулируемые моим собственным оргазмом, чтобы излиться в мой анус. Он кончает вслед за мной, опустошаясь несколькими горячими, густыми струями, тяжело дыша, как зверь, после каждой из них.

Мне кажется, что я проспала всего несколько минут, когда в дверь настойчиво постучали. Но когда я бросаю измученный взгляд на радио-будильник, он показывает всего семь часов утра.

Я хмурюсь, осознавая, что наступило следующее утро. Прошло несколько часов, а я ни разу не проснулась. Я чувствую, как краснею, понимая: то, что сделал со мной Делко вчера днем, определенно приложило к этому руку.

Я приподнимаюсь и чувствую, как он шевелится у меня за спиной, крепче сжимая свои тяжелые руки вокруг моего тела, не давая мне окончательно уйти.

— Ты кого-то ждешь? — бормочет он хриплым, прокуренным сном голосом.

Я качаю головой, всё еще пребывая в тумане.

— Нет, никого. Еще слишком рано…

Когда стучат второй раз, уже более настойчиво, Делко напрягается и мгновенно вскакивает с постели, совершенно проснувшись. Я открываю глаза, видя его спешку. Наблюдаю, как он быстро натягивает боксеры, а затем джинсы, чтобы прикрыть наготу, прежде чем открыть дверь спальни и лично проверить, что происходит.

— Не двигайся, — приказывает он мне, закрывая за собой дверь.

Я киваю и сглатываю, внимательно прислушиваясь к тому, что происходит по ту сторону. Ума не приложу, кому понадобилось стучать ко мне в такой час. Сосед? Полиция? От последней мысли сердце уходит в пятки. Я думала, что с этим наконец покончено…

Я слышу, как Делко открывает входную дверь, а затем доносятся голоса. Обрывки начала разговора долетают до меня, но я не могу разобрать смысл.

— Скайлар?

Меня зовут из гостиной. Мое сердце подпрыгивает в груди от этого голоса — женского, знакомого… Голоса, который я не слышала целую вечность, разве что по телефону или видеосвязи.

Я отбрасываю простыни и соскакиваю с кровати. Слезы подступают к горлу и застилают глаза, пока я в спешке натягиваю трусики и футболку, чтобы выбежать к ней.

Я стремительно выхожу из спальни и вижу свою маму в гостиной, окруженную сумками. Делко стоит рядом с ней с голым торсом, ни капли не смущаясь. Но не она бросается ко мне в объятия первой. Тяжелая лохматая туша берется из ниоткуда и прыгает на меня, едва не сбивая с ног.

Спуки!

Я не могу сдержать смех, позволяя слезам катиться по щекам. Я даже не пытаюсь их вытирать — Спуки делает это за меня парой неловких и поспешных движений языка. Мне приходится откидывать голову, больно вытягивая шею, чтобы его язык случайно не оказался у меня во рту.