Я направилась к мальчикам. Они предпочли остаться в стороне и сидели в углу небольшой сцены, почти спрятавшись за черным занавесом. Ноа был сосредоточен на своих машинках, полностью безразличный к окружающему миру. Что касается Калеба, ничто не могло оторвать его от портативной консоли. Даже смерть отца… Но его покрасневшие глаза говорили сами за себя: его уход задел его сильнее, чем он хотел показать.

Я робко подошла к ним на цыпочках и опустилась на колени рядом. Когда Ноа заметил мое присутствие, он с радостным криком бросил свои машинки и кинулся мне на шею. Его руки так крепко сжали мою шею, что почти задушили меня; я задалась вопросом, откуда в таком маленьком существе столько силы. Я инстинктивно прижала к себе его хрупкое тельце. Количество детей, которых я обнимала в своей жизни, можно пересчитать по пальцам одной руки. Я не особо ценю их компанию и до сегодняшнего дня не горела желанием заводить своих. Но для младших братьев я вполне могу сделать исключение…

Когда Ноа отстранился, он снова побежал к своей коллекции миниатюрных моделей, чтобы представить мне их одну за другой. Он знал их назубок. Для такого возраста это впечатляло. Но я слушала его в пол-уха, бросая обеспокоенные взгляды на Калеба. Он едва удостоил меня вниманием, а его глаза всё не переставали блестеть от слез.

Я позволила Ноа вернуться к машинкам и присела на ступеньку сцены рядом с Калебом. Он слегка отпрянул, увидев, что я приближаюсь, — словно не хотел, чтобы я его трогала. Я вздохнула, чувствуя, как груз вины становится всё тяжелее.

— Хочешь об этом поговорить? — мягко предложила я.

Калеб решительно мотнул головой, категорически отказываясь затрагивать эту тему. Я не стала настаивать, боясь спугнуть его или разозлить. Я позволила тишине между нами затянуться, лишь изредка ее прерывали звуки его консоли и голос Ноа, имитирующий рев мотора.

Мой взгляд блуждал по пустому залу, и я улавливала обрывки разговора Кристен и моей мамы: боль, сожаление… много поддержки и ободряющих слов. Я смотрела на пустые стулья и гадала, были ли они сегодня вообще кем-то заняты.

Я повернулась к Калебу:

— Все уже ушли?

Калеб ответил не сразу, сосредоточенный на кнопках консоли и происходящем на экране. В конце концов он пожал плечами:

— Никого и не было.

О…

Я не посмела спросить, не соизволили ли близкие прийти или приглашать было просто некого. Поэтому я промолчала.

— Я рад, что его больше нет.

Это признание заставило мое сердце бешено забиться. Я едва могла поверить в то, что услышала; я даже усомнилась, правильно ли поняла его слова.

— Калеб, ты не должен так говорить…

— Это правда, — перебил он меня.

Он наконец отложил консоль, чтобы встретиться со мной своим покрасневшим взглядом. Прежняя злость, казалось, немного рассеялась. Я больше не видела в нем того ярого желания бунтовать и противостоять всему миру, которое раньше рвалось из него наружу. Тем не менее, она не исчезла бесследно; ничто не может стереть то, через что он прошел и что формировало его всю жизнь. Он — результат многих лет семейной нестабильности, и он наверняка еще долго будет тащить за собой этот груз прошлого. И если ему нужно будет выговориться, я буду рядом… Но сейчас он казался по-настоящему облегченным из-за исчезновения отца.

Видя мое молчание, Калеб вернулся к игре, его глаза были почти сухими.

— Ты ведь тоже не грустишь.

Эта провокация заставила меня криво усмехнуться, и я издала насмешливый выдох.

— Я не знала его так хорошо, как ты.

Калеб замолчал. Но я и не ждала от него ответа.

Я перевела взгляд на маму и Кристен — кажется, они перестали плакать. Улыбки, которыми они обменивались, и их негромкий смех постепенно заставили мои мышцы расслабиться, а тяжесть в груди — утихнуть. Я была уверена, что сегодня Кристен обрела новую подругу после стольких лет, проведенных в неволе, без капли свободы и самостоятельности, запертая в жизни матери и домохозяйки.

Внезапно в моей маленькой сумочке завибрировал мобильный телефон. Я достала его и посмотрела на экран.

Имя Делко заставило мое сердце подпрыгнуть в груди, а температуру тела — мгновенно подняться. Это происходит уже почти машинально.

Я поспешила открыть его сообщение:

«Проведи Рождество у меня дома».

РОЖДЕСТВО

Как и в вечер Дня благодарения, вся моя семья собралась в доме родителей на сочельник.

Все уже здесь. Не хватает только Котенка и ее матери. С тех пор как последний член моей семьи переступил порог дома, я не переставал прислушиваться к входной двери, пялясь на нее так, словно она должна открыться в любую секунду.

Сквозь общий гомон доносится стук. Я весь напрягаюсь от нетерпения, поднося пиво к губам, и морщусь, замечая, что газы почти вышли.

Это могут быть только они.

Я провожаю взглядом мать, которая бросает тетю Линду с ее украшением рождественского печенья и направляется к прихожей.