Тем не менее, это помогает. Я почти перестаю слышать слова Эбби. Теперь я слышу и чувствую только его рядом с собой. Молитва превращается в фоновый шум, а всё его существо становится оглушительным, заполняя мои чувства.

Я вспоминаю, что именно заставило меня пойти за ним на второй этаж, и внизу живота возникает ощущение, будто я лечу на американских горках. Приятное томление разливается внутри, согревая грудь.

Наконец Эбби благодарит Господа за трапезу и приглашает нас угощаться.

Я открываю глаза, чувствуя легкий стыд — и перед хозяевами дома, и перед самой собой. У меня такое чувство, будто я предаю ту часть себя, которую глубоко ранили и которой всё еще нужно время, чтобы прийти в себя после случившегося.

Мне также требуется мгновение, чтобы осознать: моя рука всё еще в руке Делко.

Я поднимаю голову, чувствуя на себе чьи-то взгляды, и встречаюсь с умиленным взором Эбби и насмешливой улыбкой Сандры. Я поспешно высвобождаю пальцы и прячу горящую ладонь под стол.

Касаться меня при своей семье — при матери — его, кажется, ничуть не смущает. И если быть до конца честной с собой — если позволить себе прояснить мысли — я бы сказала, что он был бы способен взять меня на глазах у всего мира.

Сделал бы это, не зная стыда.

Он касался меня в ресторане. Он касался меня в кафе. Касался, когда встречал в университете. Общественные места никогда не были для него преградой, так что для него значит просто держать меня за руку перед родными?

Пустяк.

Но ведь не каждого человека касаются вот так, при всей семье…

* * *

Я доедаю свой десерт в рекордные сроки и помогаю Эбби убирать со стола. Я знаю, что Делко сам выбирал сладости, и ловлю себя на мысли о том, почему здесь оказался именно этот малиновый тарт…

Он был для меня?

Я вздыхаю, составляя тарелки на столешницу.

Конечно, он был для меня.

— Всё было очень вкусно! Спасибо большое за приглашение.

Эбби поворачивается ко мне, отмахиваясь легким жестом руки.

— Благодари Дела. Это он настоял на том, чтобы познакомить тебя с нами.

Я улыбаюсь ей, чувствуя, как краснеют щеки — мне неловко от того, что приходится так бессовестно лгать ей о наших «прекрасных» отношениях с её сыном.

— Расскажи мне немного о себе. Дел дал понять, что ты учишься на психолога?

Я киваю.

— Да. Это мой последний курс. Как только получу диплом, смогу практиковать. Я бы хотела открыть свой собственный кабинет.

Эбби округляет глаза, явно впечатленная, и я усмехаюсь, не без гордости.

— Здесь, в Штатах?

Я подтверждаю это и вздыхаю.

— В идеале — да. Во Франции психологи не так популярны.

Эбби подмигивает мне.

— Я так и знала, что слышу этот легкий акцент.

Я смеюсь вместе с ней и помогаю расставлять тарелки в посудомоечной машине. Делко выбирает именно этот момент, чтобы принести на кухню оставшуюся посуду. И остается здесь…

— Расскажи мне о Франции! Я уже много лет умоляю Стива отвезти меня туда.

Я слышу, как Делко негромко усмехается за моей спиной, и улыбаюсь Эбби.

— Ну, там очень красивые пейзажи, — начинаю я. — На юге очень солнечно. Там бескрайние поля лаванды, виноградники и оливковые рощи.

Эбби выглядит совершенно восторженной от моих слов. Я обещаю себе прислать ей несколько фотографий.

— Похоже на Италию, — делится она со мной.

— Да, — соглашаюсь я. — Я живу совсем недалеко от границы, в городке у моря, вместе с мамой и собакой.

Она выпрямляется, забирая тарелки, которые я ей протягиваю. Её брови нахмурены.

— А твой отец? — спрашивает она неуверенно.

При упоминании моего родителя я поджимаю губы и рискую бросить взгляд в сторону Делко.

— Они развелись, когда я была маленькой. Я не росла с ним, и мама никогда о нем не говорила, — признаюсь я. — Я знала о нем совсем немного, только то, что он американец…

Я не уверена, стоит ли вываливать свои семейные проблемы на незнакомых людей. Я никогда ни с кем не говорила об отце. И уж тем более мне не хочется делать этого сейчас, когда я знаю, в какой трагедии он замешан.

— Он до сих пор американец, — усмехаюсь я. — И живет здесь.

— Правда?

Я киваю, и на лице Эбби отражается любопытство.

— Ты здесь, чтобы навестить его, я полагаю?

Я качаю говолой. Это никогда не входило в мои планы.

— Не совсем. Я приехала в США на учебу, как и моя мама когда-то. Но он недавно узнал, что я здесь. И захотел встретиться.

— Это же здорово!

Эбби выглядит искренне рада за меня. Но радоваться нечему.

Я прекрасно осознаю, что Делко внимательно слушает наш разговор. И от того, как его мать радуется моему воссоединению с Алеком, у него наверняка волосы на теле встают дыбом.

Она его не знала.