Я так надолго погрузилась в молчание, обдумывая всё это, что заставила его нервничать. Кажется, он напуган мыслью, что я сейчас выломаю двери этой библиотеки и исчезну навсегда.

Но на самом деле я никуда не собираюсь.

— А… твой голос, — продолжаю я. — Ты лгал мне насчет своего голоса?

Тишина на мгновение зависает между нами, прерываемая лишь позвякиванием звеньев его цепочки о поверхность стола, пока я перебираю её в руках.

— Нет. Нет, я не лгал.

Делко несмело тянется рукой к моей, чтобы забрать цепочку, уже не зная, имеет ли он право касаться меня… Но я протягиваю руку сама, возвращая ему жетоны, и тут же отстраняюсь.

Я почти физически чувствую исходящее от него разочарование. Но он не настаивает.

— Я не произнес ни слова со дня аварии: травматический мутизм1, — поясняет он. — Голос вернулся вскоре после того, как я снова увидел Гарсию. Не знаю почему.

Я киваю.

Если потеря голоса была чисто психологической и связана с травмой без физических повреждений, то встреча с Алеком могла послужить триггером и вернуть способность говорить.

Мои плечи внезапно расслабляются. Я и не замечала, как была напряжена. В какой-то степени я чувствую облегчение, узнав, что эта часть его не была ложью. Не знаю, как бы я отреагировала, если бы эта черта его личности — та, которую я научилась понимать и приручать, — оказалась лишь обманом.

Наверное, я бы никогда не смогла его простить.

— Я вернулся, потому что собирался всё тебе рассказать, — уверяет он. — Я не хотел лишать тебя отца внезапно, без предупреждения. Ты должна была знать… Он нехороший человек.

Мой взгляд цепляется за его взгляд, и я понимаю, что он говорит уже не только об аварии. Он мельком смотрит на синяки, еще заметные на моей руке, и я вздрагиваю.

Он прав…

— Он заслуживает смерти.

Я содрогаюсь от этих слов, потому что знаю, на что он способен.

В голове внезапно всплывает лицо матери, и у меня не остается сомнений: он наверняка причинял боль и ей тоже. Только ради этого мне хочется, чтобы он исчез.

В том, чтобы считать, что чья-то смерть облегчит жизнь стольким людям, нет ничего морального… Но именно это я чувствую в данный момент.

Пальцы Делко сжимают цепочку, привлекая мое внимание.

— Я не позволю ему коснуться тебя еще раз. Я убью его ради тебя. За то, что он с тобой сделал. За все удары, что он нанес. За детство, которое он у тебя отнял, и за отцовскую любовь, которой лишил. И я убью его за то, что он сделал с моей семьей.

От его слов у меня перехватывает дыхание.

Трудно поверить, что такие речи могут по-настоящему согревать мне сердце, но боюсь, так оно и есть.

Однако я не могу позволить ему это сделать. Не сейчас, когда полиция идет по его следу.

— Тебя поймают. Полиция расследует смерть Эндрю, они будут допрашивать всех, кто был там в тот день…

Делко кивает.

— Я знаю.

Разумеется, я не удивлена.

— Я не знаю, что делать… — признаюсь я шепотом.

Не знаю, на что я надеюсь, говоря это, но ему удавалось выходить сухим из воды до сих пор. Так что, возможно…

Не дождавшись ответа, я внимательно изучаю его. Он на мгновение кажется погруженным в свои мысли, а затем поднимает голову.

— Приходи на ужин в честь Дня благодарения к моим родителям.

Мои глаза расширяются от удивления.

Ужин? У родителей Делко? Это…

— Я рассказывал им о тебе, — продолжает он. — Они хотят с тобой познакомиться.

Ничего себе.

Делко, должно быть, чувствует моё колебание. Он настаивает:

— Я пойму, если ты откажешься. Но позволь мне доказать, что ты значишь для меня больше, чем просто способ добраться до Алека.

Этот день настал.

День Благодарения.

Именно сегодня вечером я снова увижу Делко в кругу его семьи, среди его близких — без фильтров, без лжи и без барьеров.

Мне потребовалось немало времени, чтобы дать ему ответ. Я не могла согласиться на встречу так быстро, будто ничего не случилось — будто он не пытается совершить убийство с моей помощью.

Несмотря на его признания и откровения, факты остаются фактами: Делко — убийца, который, кажется, не испытывает ни малейшего раскаяния. Он убежден, что все его жертвы заслужили свою участь. К тому же он манипулировал мной и неделями лгал, скрывая правду. Это невозможно стереть по щелчку пальцев. Не после того эмоционального потрясения, через которое я прошла.