После школы, которую она окончила довольно посредственно, Нурия съехала от семьи. У нее есть два брата и почти нет других родственников. Она уехала из Мадрида в восемнадцать лет –  понятия не имею почему, так как даже в переписке, которую я нашел, нет никакой информации о том, с кем она жила –  с парнем или с подругой. У нее осталась только одна бабушка где-то в глуши на севере Испании.

В период между ее семнадцатью и двадцатью годами мне не удалось найти о ней ровным счетом ничего. Ни снятия денег в банкоматах, ни банковских переводов, ни предъявлений паспорта на контрольно-пропускном пункте, ни данных об использовании мобильного телефона. Как будто три года назад, тридцать первого октября, она просто-напросто перестала существовать. И только примерно полтора года назад, начиная с четвертого августа, я смог отследить вновь зарегистрированную банковскую карту, паспорт и номер мобильного телефона.

Что ты делала все эти три года, моя маленькая роза? Где ты была? Ты преступница, скрывавшаяся по поддельным документам? Бросила все –  в буквальном смысле все –  и каким-то образом ускользнула из поля зрения всех надзорных служб? Или ты жила на улице?

Жизнь на улицах тяжела, жестока и беспощадна. Это бы объясняло ее кошмары.

Сейчас почти три часа ночи, и ей становится все хуже. Что ее так пугает? Я мог бы утешить ее, разбудить, лечь рядом, но я хочу узнать больше о ее кошмарах. Узнать, от кого или чего она убегает по ночам. Рано или поздно всплывет какое-то имя. Не может быть, чтобы дело было во мне. Как бы мне ни нравилось мучить ее, наказывать и немного пытать, я не стал бы прибегать к столь разрушительным мерам, которых она боится в своих снах. Кроме того, мне известно, что ее ночные страдания продолжаются дольше, чем она вообще знает о моем существовании.

Как раз в тот момент, когда я наклоняюсь над ней у кровати, пока Нурия прерывисто дышит и мотает головой, из коридора доносятся шаги. А в следующую секунду я слышу, как кто-то нажимает на дверную ручку.

Чтоб меня! Я не запер дверь, потому что вошел в ее комнату не через дверь. Тут же, мгновенно, как на военной службе, бросаюсь на пол и бесшумно заползаю под кровать.

Какая унизительная ситуация. Шаги приближаются, и издает их точно не одна из девочек, за которыми она присматривает. Они тяжелее, громче. Лежа на животе, я приподнимаю и поворачиваю голову, в результате чего замечаю черные кроссовки с белыми шнурками, которые останавливаются возле кровати Нурии.

Какого хрена?

Человек не издает ни звука. Что, если он нападет на Нурию? В тот момент, когда я решаю вылезти из-под кровати и вытащить нож из сапога, шаги удаляются. Снова раздается тихий скрип двери, а затем она закрывается. Я тут же выскальзываю из-под кровати и выпрямляюсь. Мне необходимо знать, кто –  кроме меня –  без разрешения проник в ее комнату, что ему там понадобилось и куда он направляется теперь.

Я тихо прохожу мимо гардеробной и уже собираюсь свернуть за угол к двери, но вдруг слышу позади себя шепот: «Демон». И сразу замираю.

– Подожди… –  надламывающимся голосом просит меня Нурия.

– Мне нужно идти. –  То, что приходится отказать ей, когда она наконец-то зовет меня, просто смерти подобно.

Бросив быстрый взгляд через плечо, я вижу, как Нурия нащупывает выключатель ночника. Чтобы она не увидела меня, накидываю капюшон.

– Когда ты пришел?

Включается свет, и я, тихо рыкнув и сжав руки в кулаки в кармане худи, опускаю голову.

– Давно.

– Как и каждую ночь?

– Всегда, цветочек.

После этого я продолжаю преследование: натягиваю на лицо под капюшоном маску и распахиваю дверь.

В коридоре за ней царит кромешная тьма. Пару секунд вслушиваюсь в темноту и улавливаю неподалеку шаги. Лекстон и Квест ждут у ворот. Они оба в курсе необычных дел в этом доме, таких, как нападение на Энстона, например. Готов поспорить, в комнату Нурии приходил либо Энстон, либо Зейн. Но зачем? Зачем кому-то, как мне, пробираться в комнату спящей женщины, чтобы через несколько секунд снова исчезнуть? Неужели он тоже одержим ею?

Шаги доносятся откуда-то сверху. Добравшись до конца коридора и спрятавшись за углом, я поднимаю взгляд на лестницу и замечаю чью-то тень. В тот же момент кто-то тянет меня сзади за куртку. Я рефлекторно разворачиваюсь, хватаю этого человека за шею и машинально толкаю к стене.

В тусклом лунном свете на меня широко распахнутыми глазами смотрит Нурия и глотает ртом воздух.

– Черт, ты меня пугаешь, –  сипит она.

– Не подкрадывайся ко мне! –  сердито шепчу я ей. Параллельно вдыхаю ее цветочный аромат и ощущаю тепло ее тела, что сразу же меня возбуждает. Твою мать!

Мой взгляд падает на ее декольте.

– Я неоднократно говорила тебе то же самое, но ничего не изменилось.

Под маской у меня приподнимается правый уголок рта, после чего я чертовски близко наклоняюсь к ее лицу.

– В твоей комнате кто-то был.

– Ты, да.

Я раздраженно закатываю глаза.

– Кто-то посторонний.

– Ты для меня посторонний.

– Проклятье, Нурия, –  усмехнувшись, шиплю я и продолжаю прислушиваться к звукам вокруг. Внезапно этажом выше включаются настенные лампы.