Но сейчас мне стало ясно, какой он на самом деле. До сегодняшнего дня я верила, будто между нами существует какая-то духовная связь. Очевидно, я ошибалась.

– Ранья, куда ты?

– Прости, мне нужно время.

Расстроенная, я покинула душную кладовку. В то время как с моей фальшивой подружкой Джесс Джаз, судя по всему, смело мог появляться на людях, наши с ним встречи всегда проходили в кладовках, в лесу, в каких-нибудь укромных уголках пляжа или в машине, потому что никому нельзя видеть нас вместе.

Первое время это было волнующе. Теперь же –  жестоко. Мне нужен только он. Так сильно нужен. Чтобы он принадлежал лишь мне одной. Неужели я прошу слишком многого?

Я так сильно люблю его, что это причиняет боль. Это ломает меня. Не знаю, что еще я могу ему дать, кроме обещания, что буду поддерживать его в карьере, но не гонюсь за его славой или талантом. Что я люблю его таким, какой он есть.

Это давление внутри меня невыносимо. Мне не с кем это обсудить. Любой, кому я об этом расскажу, может нас предать. Только психотерапевт может меня выслушать. Но даже он мне не помогает. Потребность выпустить боль наружу растет с каждым днем. Настолько, что я бы с удовольствием сделала это снова. Порезала себя».

С каждой прочитанной строчкой дневника дыра внутри меня разрывается все шире. Читая полные отчаяния слова Раньи, я с трудом сдерживаю слезы. Сколько же боли, одиночества и печали скрыто за этими словами. Запись была сделана более полугода назад. Я пролистываю страницы вперед, чтобы узнать, когда она писала в дневнике в последний раз. Шестого июня, незадолго до летних каникул.

Сначала я полагала, что Ранья просто влюблена в Джазима, но не думала, что они тайно встречаются. Что она так много вытерпела ради него и своей любви. Может ли исчезновение Раньи быть как-то связано с ее отношениями с Джазимом? С ее отчаянием? Действительно ли она уехала? Бросила школу и собрала чемоданы, потому что больше не могла выносить боль и эти тайные встречи? Или чем-нибудь выдала себя и кто-то узнал об их отношениях?

Если кому и известно больше, так это ее невыносимому братцу Зейну –  хотя, похоже, они не были особенно близки. Еще этот дневник… Но сегодня я больше не могу читать. Уже второй час ночи, а завтра утром, в субботу, я планирую немного выспаться, прежде чем наконец выйти на пробежку.

В последний раз смотрю на свой мобильный, но не вижу никаких сообщений от Демона. Я разочарованно вздыхаю, а потом качаю головой. Причин для разочарования быть не должно, в конце концов, я хотела вывести его из себя, хотела победить. Сейчас Демон лишь наказывает меня молчанием за непослушание и за то, что я повеселилась без него.

Я прячу дневник между матрасом и изголовьем кровати с балдахином, а затем выключаю свет. В темноте ненадолго погружаюсь в свои мысли. Думаю о Джазе и Ранье. О Демоне и его посланиях.

Пускай я и не уверена на все сто процентов, но знаю, что он придет ко мне сегодня ночью. И почему-то с нетерпением этого жду.

С каждым днем я все больше тоскую по ней, по второй половине моей души, о существовании которой в этом мире я даже не подозревал.

Сидя в кресле, которое придвинул к ее кровати, я наблюдаю за тем, как она спит. Как и каждую ночь. Как каждый час, проведенный рядом с ней. Что-то волшебным образом влечет меня к ней. Что-то, чему я не могу найти определение. Что-то, от чего я не могу защититься. От чего не хочу защищаться. Я никогда не испытывал ничего подобного. Пока в первый раз не увидел ее, и с тех пор безнадежно попал под ее чары.

Это случилось около шести месяцев назад, несчастным дождливым вечером, когда я вошел в зал Luna Ilena. Несколько отдаленный, но часто посещаемый бар в Барселоне, известный в основном местным жителям.

Я уединился в нише, где меня никто сразу не заметит, чтобы присмотреться к женщине из списка. Несколько раз пролистал фотографии на смартфоне, проверил приметы и данные на Нурию Эндриналь. И тут неожиданно она возникла перед моим столиком:

– Ты член банды, рэпер или байкер?

Это обращение пробудило мою душу. Не ее внешность, не мимика или улыбка, а голос. Как бы охренительно абсурдно это ни звучало, но звук ее голоса стал первым, во что я влюбился.

Верил ли я раньше, что такое возможно?

Нет, черт возьми.

А было ли такое возможно?

Да, мать вашу!

В итоге я отложил в сторону смартфон, на котором до этого изучал ее фотографии, тайком сделанные с большого расстояния. А потом посмотрел на нее. Посмотрел на нее вживую.

– По-твоему, я выгляжу настолько испорченным человеком, corazón mío? –  холодно спросил я, заглядывая ей в глаза и проникая на самое дно ее разрушенной души.

– Испорченным? Нет, просто… –  Она облизнула бархатистые губы, подыскивая слова и не в силах отвести от меня взгляд. –  Прошу прощения. Я сказала не подумав. –  Последние слова она пробормотала себе под нос. –  Что могу вам предложить?