Я продолжал пронизывать ее взглядом. Хотя меня мало волновала внешность людей, на след которых выходил по заданию своих клиентов, ее аура снесла меня как ураган. Рыжевато-каштановые волосы Нурии были завязаны в хвост. Выбившиеся из резинки пряди она заплела в косички, что придавало ей дерзкий и одновременно невинный вид.

Так, две свободные прядки, заплетенные в маленькие косички, спадали на выразительные изогнутые брови и еще более впечатляющие большие глаза.

В этот момент мне захотелось намотать эти пряди на палец и отвести их от ее лица, чтобы внимательнее рассмотреть глубину зеленых глаз.

Мой цветок  не классическая красавица, как те женщины из рекламы, в социальных сетях или на порносайтах. Нет, она совершенно несовершенна. Совершенна своими незаметными веснушками, маленькой ямочкой на правой щеке, которая появляется вместе с улыбкой, и бросающимся в глаза крупным шрамом под нижней челюстью.

Она, как и я, отмечена жизнью.

Следующим, во что я влюбился после того, как услышал ее голос, стало не только красивое лицо, но и светлый шрам на стройной шее, который протянулся до нижней челюсти. Она не скрывала его шарфом или водолазкой и не прятала под распущенными волосами, и это произвело на меня впечатление.

Шрам –  это деталь, которой я не знал о ней. Именно та деталь, которая разожгла мое любопытство и историю которой я захотел узнать.

– Я буду «Гиннесс», –  ответил я ей пониженным тоном, прежде чем сделать вид, что снова переключил внимание на свой смартфон.

Она кивнула, но смотрела на меня на секунду дольше, чем нужно. Заметив ее взгляд, я поднял голову:

– Что-то не так?

Я прекрасно понимал, что она ищет во мне признаки принадлежности к какой-либо преступной группировке. Искать их можно сколько угодно, вот только она все равно не узнает, кто я такой.

– Нет, ничего. «Гиннесс» будет через минуту.

Вдруг среди гула голосов и музыки бара раздался пронзительный свист, за которым последовал крик:

– Эй, зайчик! Подойди-ка к нашему столику. Я сгораю от животного голода! –  проорал какой-то кретин через три столика от Нурии, которая в результате повернулась к нему.

Я мельком заметил, как она поджала губы. Очевидно, ей было неприятно, когда к ней так обращались. Но определенно не больше, чем мне было неприятно наблюдать, как с ней разговаривает этот тип.

Пока Нурия в черной мини-юбке, белой блузке с короткими рукавами, фартуке и на чертовски сексуальных каблуках шла к кричавшему мужчине, к этому лысому татуированному мачо, я внимательнее присмотрелся к нему. И вдруг он неожиданно схватил Нурию за задницу.

Гаденыш!

Если я что и ненавидел сильнее, чем мольбы о пощаде, то это когда такие ничтожества, как этот парень, лапали женщин против их воли. И, как назло, я не из тех мужчин, которые спокойно смотрят на такие вещи. Отныне Нурия принадлежала мне. Причем не только как человек, тенью которого я должен был стать.

Каждую ночь во сне я снова и снова убиваю того парня. Каждую ночь наслаждаюсь его криками боли. Каждую ночь с нетерпением жду следующего вечера, чтобы опять его убить. Нурия никогда этого не узнает, но после встречи с ней тот нахал никогда больше не заходил в Luna Ilena, потому что его останки уже изъедены червями.

С того самого момента, как тем же вечером избавился от наглого мужика, я понял, что хочу вновь увидеть Нурию –  хочу видеть ее каждый день. Это чувство было для меня в новинку. Словно образовалась некая невидимая связь, которая не позволяла мне держаться от нее подальше.

Чем больше я сопротивлялся, тем крепче становилась эта связь. Пока я не смирился с тем, что вокруг моего сердца затянулся поводок. Я поддался своему ненасытному желанию и с тех пор желал смотреть на нее каждый день.

С воспоминаниями о той первой встрече наблюдать за тем, как спит моя роза, становится еще приятнее. Каждый раз меня будоражит мысль о том, что она может проснуться и обнаружить меня в своей комнате. Каждый раз я представляю, как забираюсь к ней в постель и беру то, чего она, судя по сегодняшней выходке, явно хочет. Чего хочу я. Ее. Ее тело. Ее губы. Ее киску. Ее душу. Все это мое.

Покручивая между пальцами стебель белой розы, я обрываю лепестки при каждом хныкающем звуке, который она издает. Мне больно наблюдать за тем, как она почти каждую ночь беспокойно ворочается и тихонько поскуливает. Она страдает. Страдает во сне. И я не знаю почему.

Она для меня неосязаема. Я почти ничего не выяснил о темном прошлом Нурии, как бы глубоко ни копал.

Мне известно, где она родилась: в Мадриде. Мне известно, что ей двадцать два года. Мне известны ее увлечения: пробежки, тусовки и чтение. Мне известно, что у нее мало друзей, она много работает, чтобы самостоятельно себя обеспечивать, и не получила высшего образования.