Что, черт возьми, мне теперь делать?

Стук модельных туфель по мрамору эхом разносится по гостиной, пока Кайан не оказывается всего в нескольких футах от меня. Я перевожу взгляд с черных мокасин Ferragamo на его высокую фигуру, чтобы рассмотреть строгий темно-серый деловой костюм. Он подчеркивает его широкие плечи, заставляя его выглядеть крупнее, чем он есть на самом деле. Его алый галстук украшен тонкой серебряной нитью, которая подчеркивает блеск золотых искорок в его карих глазах. Его взгляд удерживает мой, когда он небрежно подбрасывает серебряную покерную фишку в воздухе и кладет ее в карман. Он такой чертовски настойчивый, что низ моего живота вспыхивает от желания. Но этот огонь быстро перерастает в гнев, как только он открывает свой властный рот.

— Мне послышалось, ты произнесла слово «умолять»? Что настолько поставлено на карту, что великая Лейси О'Ши вынуждена умолять старого Барона жениться на ней? — в его голосе слышится едва сдерживаемая ярость, которая подчеркивает его легкий акцент. От этого по моей коже пробегает дрожь, но его насмешливый вопрос действует мне на нервы.

— Не твое дело, — бормочу я. — Все, что тебе нужно знать, это то, что все, что мы сделали прошлой ночью, должно быть исправлено. Мы можем аннулировать брак...

— Какого хрена мы будем это делать. — Он так сильно прижимает меня к своей груди, что моя грудь чуть не вываливаются из корсета. Его опьяняющий аромат дыма с амброй переполняет меня, и я почти скучаю по тому, что он все еще говорит. — Все, что ты делаешь, теперь мое дело. Особенно, если в прошлой ночи были моменты, которые невозможно отменить.

Ужас леденеет во мне.

— Ч-что ты имеешь в виду? Что мы сделали такого, чего нельзя исправить?

Он с признательностью смотрит на мою учащенно дышащую грудь, прежде чем наклониться и прошептать мне на ухо. Его короткие жесткие волосы на лице нежно щекочут мою щеку.

— Мы были кожа к коже, tine (с ирл. Огонек). Прошлой ночью между нами ничего не было и никогда не будет.

— Между нами ничего... — Мое сердце замирает. Помню, я подумала, что мы пропустили этот шаг, но я была так захвачена моментом.… — О боже мой. Мы не пользовались презервативом. Кайан, я не принимаю таблетки!

Он пожимает плечами, как самый настоящий самодовольный ублюдок.

— Я поднял ставки, надеясь, что это окупится. Похоже, я выиграл эту раздачу. Ты можешь ненавидеть меня за это, но я ни о чем не жалею...

Мои пальцы начинают покалывать еще до того, как я осознаю, что дала ему пощечину.

ФЛЕШ-РОЯЛЬ

Лейси

Рука Кайана на моем горле.

Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро. Аромат и гладкость кожи поражают меня прежде, чем я осознаю, что утыкаюсь лицом в диванную подушку. Твердые бедра Кайана каменеют подо мной, моя грудь задралась к подбородку из-за дурацкого корсета, а моя подтянутая задница развевается в воздухе, как белый флаг капитуляции.

Его большая рука задирает мне платье, и я задыхаюсь от холодного воздуха, овевающего мою обнаженную задницу. Однако озноб длится недолго, когда его ладонь сжимает мою правую ягодицу.

— Кайан, — фыркаю я. — Что ты...

Прежде чем я успеваю дать отпор, его рука перемещается по моей периферии, и в воздухе раздается резкий звук. Шлепок по моей заднице далеко не так силен, как мой удар по нему, но я все равно вскрикиваю от боли.

— Кайан!

— Никогда... — Он снова бьет меня, заставляя взвыть. — Не смей...

Шлепок!

— Бить меня...

Шлепок!

— Вновь, жена.

Шлепок!

Это всего лишь пять ударов, один за другим, нанесенных слишком быстро, чтобы мое тело успело их осознать. Но мой разум прекрасно понимает, что происходит. Поток стыда разливается по моим венам и превращается в раскаленные добела слезы, которые искажают мое зрение. Я отказываюсь позволить им скатиться по моим щекам, даже когда моя нижняя губа дрожит. Я стискиваю зубы, чтобы не закричать, и сжимаю в кулак диванную подушку, вибрируя от ярости.

Это чертовски унизительно.

Мой так называемый муж шлепает меня.

Как бы ни были хороши секреты Гвардии, самый скрытый из них - это то, как мужчины обращаются со своими женами. Они не сдерживаются, когда дело доходит до физического наказания своих женщин. Если насилие когда-нибудь выходит из-под контроля, Гвардия просто прикрывает это. Мой отец был аномалией. Он мог кричать, но я никогда не видела, чтобы он поднимал руку на мою маму. Однако Барон пообещал править мной твердой рукой.

Я думаю, Кайан такой же, как все остальные гвардейцы.