Я лукаво ухмыляюсь, обхватывая ее ноги вокруг себя. Ее руки сжимают мои бицепсы, но она не останавливает меня, когда я провожу членом по ее мокрой киске. Когда мой член так же пропитан ее возбуждением, как и она сама, я поднимаю головку и наблюдаю, как наше соединение проникает в ее тугое отверстие. Ее ногти впиваются в мои руки, наполняя мои вены дурным предчувствием, но она тут же втягивает меня, и я стону, откидывая голову назад.

— Я не хочу, чтобы это причинило тебе боль. Но, черт возьми, Лей...

— С чего бы это... О, Кей...

При звуке того, как она уже выкрикивает мое прозвище, я больше не могу сдерживаться, и мои бедра двигаются вперед. Я не смог бы остановиться, даже если бы захотел, и заполняю ее одним толчком. Одним быстрым, жестким толчком.

Я заключаю ее в объятия, прежде чем срабатывает инстинкт сохранять дистанцию. Невероятно, но даже после того, как я причинил ей боль, она обнимает меня в ответ, дрожа в моих объятиях.

— Я причинил тебе боль?

Чувство вины просачивается внутрь, пока я не замечаю, что Лейси вздрагивает вовсе не от боли. Я сдвигаюсь, чтобы высвободить одну руку из-за ее спины. Когда она свободна, я убираю мягкие волосы с ее лба, чтобы заглянуть ей в глаза. Они полны смеха, который вырывается у нее из груди. Сладкий, звенящий звук, который я никогда раньше от нее не слышал, заставляет мою грудь болеть.

— Причинил мне боль? Нет. Я имею в виду, это было давно, но...

— Давно? — Мой пульс учащается втрое. — У тебя раньше был секс?

Ее бровь приподнимается.

— Конечно, был. На дворе двадцать первый век, Кей. Ты далеко не первый парень, с которым я переспала.

Тревога, которую я испытал, когда она впервые вскрикнула, исчезла, сменившись сбивающей с толку смесью облегчения, ревности и уверенности.

Все встает на свои места, пока я смотрю, как она хихикает подо мной, как будто следовать архаичным законам Гвардии совершенно нелепо. Эта прекрасная мелодия подтверждает подозрения, которые возникли у меня после изучения ее в течение последнего года.

То, что она показывает всем остальным - пыль в глаза, но эта Лейси, которая подо мной? Она настоящая. Все, что ей нужно, - это свобода, чтобы воспламениться, и я - спичка для ее пламени.

— Я не первый парень, с которым ты переспала, — шепчу я и улыбаюсь ей в шею, начиная медленно двигаться внутри нее.

Я последний.

Любить жестко

Лейси

Боже, Кей так приятно ощущается, а эта штанга в конце? Волшебство внутри. Но, Боже, он большой, и я не шутила, когда сказала, что прошло много времени. Хотя я была более чем готова, этот первый толчок задел меня достаточно сильно, чтобы шокировать.

Я уже успокоила его, но эти движения все еще медленные, как будто он боится, что я сломаюсь, если он будет двигаться слишком быстро. Однако сейчас я благодарна ему, потому что эти плавные движения помогают мне привыкнуть к его размерам. Его твердые, мускулистые руки обнимают меня, успокаивая, пока его член пульсирует внутри моей и без того воспаленной киски.

Он чертыхается себе под нос, и его бедра начинают втискиваться в меня, прижимая один из металлических шариков своего пирсинга к моей точке G.

— О боже!… Кей... да. Вот так.

— Я не знаю, как долго я еще смогу медлить, tine (с ирл. Огонек), — рычит он сквозь стиснутые зубы.

Снова звучит это слово, но на этот раз в его грубоватом тоне проскальзывает акцент. Его бархатный голос в сочетании с эмоциями, которые он вкладывает в это слово, вызывает у меня трепет, о котором я не готова думать. Что-то в нем кажется знакомым, но он не снял свою маску, так что трудно понять, кого он мне напоминает.

— Я не хочу медленно, — шепчу я.

Везде, где наша кожа соприкасается, возникает покалывание, и когда он приподнимается надо мной, позволяя холодному воздуху проникнуть между нами, я почти жалею, что велела ему двигаться быстрее. То, что мы делаем прямо сейчас, кажется слишком интимным, и я не могу позволить себе чувствовать ничего, кроме удовольствия, иначе я сломаюсь.

Эти интенсивно методичные движения ускоряются, вызывая волну экстаза по всему телу и заставляя меня полностью забыть о своих эмоциях.

— Скажи мне, хочешь ли ты, чтобы я остановился?

— Ради всего святого, пожалуйста, не останавливайся.

— Хорошо, потому что я не знаю, смогу ли. Перед тобой трудно устоять.

Мое сердце замирает от этого чувства, и укол тревоги возвращается. Я обхватываю ногами его бедра и двигаюсь вместе с ним, пока его мощные толчки не вытесняют все остальные возражения и опасения. Его бедра входят в меня в идеальном ритме, в то же время умудряясь проникать глубоко, заставляя мою киску трепетать вокруг него, а мышцы напрягаться.

— О, Кей… Боже мой. Это так приятно.