Новые отметины горят вдоль следа, который она оставляет за собой, но мой член подпрыгивает в штанах прямо под тем местом, где заканчивается ее изучение. Ее глаза расширяются от предвкушения. Может, она и довела до совершенства весь свой невинный образ, который разыгрывает перед миром, но со мной она ведет себя как чертова соблазнительница, и я планирую развратить ее еще больше сегодня вечером.
Я наклоняюсь ближе, в нескольких дюймах от ее великолепных влажных розовых губ. На мне все еще маска красного дьявола, которая закрывает верхнюю половину лица, но я пока не буду ее снимать. Когда я спросил ее на сцене, знает ли она, кто я такой, она заявила, что ей не нужно это знать. Я для нее просто придурок, так что я буду им до тех пор, пока мне не понадобится раскрыться.
Ее цветочный аромат окутывает меня, когда я заключаю ее в клетку, положив руки на матрас. Она застегивает мои расстегнувшиеся брюки, и щелчок с одной из сторон заставляет ее взгляд метнуться туда, где она крепко сжимает ткань.
— Сними их, tine (с ирл. Огонек). Ты же знаешь, что хочешь этого.
Ее глаза сужаются.
— Tin-eh? Что это значит?
Мое сердце бешено колотится из-за этого промаха, но я хватаю ее за запястья и использую ее руки, чтобы стянуть с себя брюки и отвлечь внимание. Они разорваны по бокам, как будто для этого и созданы, и легко падают на землю, унося с собой маленький лоскуток ткани, который прикрывал мой член. Это движение притягивает меня к ней так близко, что наши губы почти соприкасаются.
В этот момент все остальное исчезает, когда наше дыхание учащается, заставляя мою грудь касаться ее, украшенной бриллиантами. Без внимания и нашего прошлого, наших враждующих семей, моих приказов ничто другое не имеет значения. Только мы в темноте.
Обнимая ее за талию, я глажу ее по щеке другой рукой и позволяю всему желанию, которое я чувствую, вспыхнуть в моих глазах, когда смотрю в ее юные голубые глаза.
— Сегодня вечером ты моя, невеста.
Мой голос звучит глубже и тише, чем я когда-либо слышал. Это заявление, а не вопрос. Я даже не даю ей иллюзии выбора.
— Заставь меня поверить, что это правда… пожалуйста.
В конце ее голос срывается, и ее мольба отдается глубоко в моей груди. Она умоляет меня, но почему? Со стороны кажется, что у нее есть все, что она могла пожелать, так зачем ей связываться со всем этим с незнакомцем в маске? У нее проблемы?
Однако, если ей нужно утешение, я не тот, кто сможет его ей дать. Если я осуществлю идею, которая была у меня в голове весь день, она все равно не захочет этого от меня. Что бы я ни решил, сегодня вечером - для нее все изменится, и я не собираюсь заставлять ее думать, что я какой-то нежный принц. Я не просто так нарядился дьяволом.
Однако, похоже, ей не нужен мой ответ, и ее пристальный взгляд перемещается на верхнюю часть тела. Прежде чем она успевает охватить меня всего, я перемещаю ее дальше по кровати. Она мгновенно прижимается ко мне, касаясь своим теплом к моему животу и заставляя мой болезненно твердый член дразнить ее прикрытый одеждой вход, пока я держу ее.
Когда я укладываю ее на простыни под собой, я начинаю двигаться вниз, к вершине ее бедер. Она облизывает губы, наблюдая за тем, как теплый металл на головке моего члена касается ее бедра.
Этот пронзительный голубой взгляд с интересом сужается, но я массирую ее подтянутые бедра, чтобы отвлечь, и ее глаза закатываются. Ее стон отдается в моем члене, заставляя его пульсировать от желания. Я массирую все, что находится под ее юбкой и засовываю кончики пальцев за тонкий пояс ее алых кружевных стрингов. Она извивается под моими прикосновениями, когда я снимаю их.
От нашего чувственного танца ее киска стала такой влажной, что промокла ткань, и у меня потекли слюнки при виде этого. Я бросаю стринги на прикроватный столик рядом с набором, которым, надеюсь, мне не придется пользоваться позже.
Мои вены пульсируют от возбуждения при мысли о том, что я наконец-то смогу воплотить в жизнь свою фантазию. Приподнявшись на локтях между ее бедер, я закидываю ее ноги себе на плечи, готовый нырнуть внутрь.
— Подожди.
Мое сердце замирает при виде ее поднятой руки и грудей, почти вываливающихся из корсета из-за учащенного дыхания.
Она передумала? После всего, что ее семья сделала с моей, моя мстительная сторона почти хочет, чтобы она попыталась остановить меня. Как далеко я зайду, если она будет сопротивляться? Я натворил много дерьма, за большинство из которых меня могли посадить навсегда. Но я никогда не причинил вреда женщине. Достаточно ли я ненавижу Лейси, чтобы она была первой?
Ненавижу ли я ее вообще?
Ее атласно-мягкая кожа касается моей головы с обеих сторон, мои руки обхватывают ее бедра, ее горячая кожа на моих щеках… все это напоминает мне о том, что я на вытянутой руки от всего, о чем мечтал. Если она скажет «нет»...