Сюзетт воспринимает это как сигнал к раздаче общих карт, и мы продолжаем раунд. Я делаю ставки, думая о его наказании, но на каждое из наказаний Монро он просто ворчит и повторяет «голова».

Сомневаюсь, что он знает об этом, но раненый и обозленный - на самом деле его лучшее покерное лицо. Какую бы карту Сюзетт ни выложила на доску, я не могу понять этого человека. У меня хорошая стартовая комбинация в виде короля пик и валета треф, но это не гарантирует выигрыша. Однако, когда Сюзетт выкладывает на стол последние две карты, надежда разливается по моим венам, а в груди щемит.

Червовый туз...

«Кто бы мог подумать, что у дикого туза есть сердце?»

... за ним следует бубновая дама.

«Только для его бубновой дамы.»

— Голова, — снова рявкает Монро, но, клянусь, в этом больше надежды, чем обычно.

— Рот, — отвечаю я.

— Рот? — я никогда не бил ее по лицу.

От ярости у меня запылали щеки.

— Я знаю, что ты не бил ее по лицу, но ты заставил ее поцеловать тебя перед фотосессией, чертов ублюдок.

— О да. — Он хихикает. — Я вычеркнул это из своей памяти. Это было все равно что целовать дохлую рыбу. Но твоя шлюха уже хочет тебя, так что скажи мне… это то же самое, когда ты трахаешь ее...

Я вскакиваю со стула так резко, что он падает назад.

— Кайан! Следи за собой. Ты позволяешь ему залезть тебе в голову, парень.

Монро ухмыляется, глядя, как моя грудь поднимается и опускается при дыхании, которое я едва сдерживаю. Я беру свой стул и ставлю его на все четыре ножки, прежде чем сесть обратно. Он дерзко смеется, и в моем животе возникает тошнотворное чувство, когда я осознаю это.

Он думает, что у него выигрышная комбинация, а я...

Я не совсем уверен.

— Ваши карты, джентльмены? — спрашивает Сюзетт.

Впервые в жизни я не спешу раскрывать свои карты. Раньше меня никогда не волновало, за что я играю, но теперь, когда на карту поставлена моя жизнь с Лейси, мне есть что терять.

Я достаю своего короля пик и валета треф и, оглядываясь, вижу девятку треф и восьмерку бубен Монро.

Поза Сюзетт снова расслабляется.

— Стрит с козырным тузом побеждает стрит с козырной десяткой. Мистер Маккеннон выигрывает...

— Нет! — Монро вскакивает со стула и вытаскивает пистолет из-за пояса. — Я буду Хранителем! Лейси моя!

Мои глаза расширяются, когда он прицеливается и нажимает пальцем на спусковой крючок.

Щелчок.

Щелчок. Щелчок.

Щелчок. Щелчок. Щелчок...

Щелчок.

— Какого хрена? — Монро взвизгивает и в шоке таращится на свой пистолет. Прижимая сломанное запястье к груди, он тычет стволом в мою сторону. — Ты… ты жульничал!

Но я в таком же тупике, как и он.

— Я жульничал? Я победил, и все же ты пытался разрядить в меня свой пистолет...

— Как я и предполагал, ты это сделаешь, — прерывает меня отец, вставая рядом со мной. — Бароны всегда были мошенниками и ворами. — Он протягивает мне грабли для рулетки, прежде чем высыпать патроны из кармана на стол. Все шесть штук. — Мой сын не предатель, но ты только что доказал, что предал бы.

— Уходи, Сюзетт, — спокойно приказываю я, переводя взгляд на Монро. Она выбегает из комнаты, не говоря ни слова.

Как только она уходит, он двигается, описывая пистолетом широкую дугу сбоку от моей головы. Я бы посмеялся над этим идиотом, думая, что он будет быстрее меня, но я слишком зол. Я хватаю его пистолет и вырываю у него из рук. Ублюдок пытается нанести удар, когда я отбрасываю револьвер в сторону, но я без усилий уклоняюсь от его руки, и пропущенный правый хук укладывает его на стол для игры в рулетку. Он шатается, отступая назад, и переворачивает стул, чтобы остановить меня, но я перепрыгиваю через него и приземляюсь ближе, чем начинал. Его глаза расширяются от нашей близости, и я использую его потрясение против него, чтобы приставить рулетку к его шее и прижать его к стене. Он чуть не спотыкается, и его руки хватаются за прут, но я удерживаю нас обоих в вертикальном положении, подсекая грабли под его челюстью, перекрывая дыхательные пути.

— Это за попытку задушить Лейси до смерти.

Его лицо багровеет, когда он взмахивает граблями. Даже двумя руками этот мешок дерьма не смог бы меня остановить. Со сломанной одной? У него нет ни единого гребаного шанса. Прут душит его, и он с хрипом пытается дышать. Когда он понимает, что бороться с граблями бесполезно, вместо этого он вцепляется в меня. Он ловит меня за предплечья, но мои тренировки заставляют меня двигаться прежде, чем я осознаю это, и я отстраняюсь, оказавшись вне пределов его досягаемости.

— Так вот как она сделала царапины, которыми ты сейчас хвастаешься? Никто не носит метки моей жены живым, придурок.