— Я слышал, у тебя есть последователи. Не знаю, как я это пропустил, но после того, что я с тобой сделаю, они будут чертовски хорошо знать, что произойдет, если Лейси Маккеннон каким-либо образом пострадает.

Я использую вес своего тела в качестве рычага давления и выворачиваю предплечье Монро под невыносимым углом. Громкий хруст раздается под моими руками, когда я ломаю его запястье там, где он сломал ее. Его пронзительный крик заполняет воздух вокруг нас, но он приглушен тяжелыми шторами Красной комнаты. Я бросаю его на землю, где он вопит и катается по ковру.

Плакала ли Лейси почти так же сильно, как этот идиот? Сомневаюсь. Девушка, скорее всего, делала пируэт во время выступления на сломанных пальцах ног. Без сомнения, этот шикарный придурок рыдает, когда его режут бумагой.

Послушав еще несколько минут, как он всхлипывает, я разглаживаю лацканы пиджака и со вздохом пожимаю плечами, глядя на Сюзетт.

— Пока мы ждем, подай, пожалуйста, сельтерской воды, если не сложно.

Она поспешно кивает, достает бутылку из своего мини-бара под столом для покера и протягивает ее мне. Я благодарю ее и откручиваю крышку, чтобы сделать глоток прохладных, освежающих пузырьков, прежде чем снова обратиться к Монро.

— Сыграешь еще, Барон? Лучший из трех, верно? Или ты предпочитаешь считать это ничьей? Конечно, в случае ничьей в казино Маккенонов выигрывает заведение.

— Пошел ты, Маккеннон, — шмыгает носом и ворчит он, поднимаясь с земли.

— Тогда я расцениваю это как согласие снова поиграть. — Я жестом приглашаю Сюзетт продолжать. Она понимает намек и забирает все карты, прежде чем перетасовать их для следующего раунда.

Монро хнычет и скулит, прижимая сломанное запястье к груди и плюхаясь в кресло.

— С-сдай мне, сука, — заикаясь, ругается он.

— Эй, придурок, — окликает его отец раньше, чем я это делаю. — Не проявляй неуважения к нашему персоналу, понял? Держи себя в руках, или я отомщу за честь Сюзетт, если от тебя что-нибудь останется после того, как Кайан покончит с тобой.

От гнева на щеках Монро проступают красные пятна, но у него, по крайней мере, хватает здравого смысла заткнуться.

— Твоя ставка, Монро?

Его глаза сужаются.

— Ты думаешь, что ты чертовски непобедим, но Чарли О'Ши не такой. Если вы с Лейси не расторгнете брак, у меня нет причин оставлять О'Ши живым в тюрьме. Как ты думаешь, она влюбится в тебя, когда узнает, что из-за твоего трюка погиб ее отец?

Я хихикаю.

— Это твоя ставка? Мы можем решить это прямо сейчас. Давай, звони своему человеку. Посмотри, не все ли мне равно.

Монро тянется за своим мобильным, но останавливается.

— Подожди… почему тебя это не волнует?

Я наклоняю голову и пожимаю плечами.

— Ну, когда ты в последний раз разговаривал со своим контактом в тюрьме? За двадцать четыре часа многое может произойти.

Бледное лицо Монро бледнеет.

— Что ты сделал?

— Давай просто скажем, что у тебя больше нет власти надо мной, Лейси, или Чарли О'Ши. На самом деле... если бы О'Ши, я не знаю, освободили и очистили его имя после того, как в твой номер вломились, когда ты был на репетиционном ужине… Я бы сказал, что у тебя вообще нет никакой силы.

От моего откровения у него отвисает челюсть, а на лбу выступают капли пота.

— Хранитель вышел из т-тюрьмы?

— Именно. — Я ухмыляюсь и хлопаю по покерному столу. — Кстати, я делаю повышение и ставлю на твои яйца.

— Мои... что? — его лицо морщится, прежде чем он сплевывает. — Я не трахал твою шлюху, Маккеннон!

Я хлопаю рукой по столу, заставляя Монро вздрогнуть.

— Ты назвал ее «маткой», ты, кусок дерьма. Это честная игра. Но назови ее шлюхой еще раз, и я не буду продолжать эту хитрую игру, чтобы заставить тебя истекать кровью. Тебе повезло, что я играю по правилам. — Мой взгляд все еще обжигает Монро, но я убираю язвительность из своего голоса, разговаривая с Сюзетт. — Сдай нам, пожалуйста.

Она ловко раздает карты, и Монро пытается удержать и свою бесполезную руку, и две свои карты.

— Тебе нужна моя помощь, Монро?

— Пошел ты.

— Поступай как знаешь. — Мне приходится сдерживать свой гнев, когда я ставлю на его горло. Вспоминая хриплый голос Лейси и отпечатки пальцев на ее шее, мне будет трудно не убить его, если я выиграю этот раунд.

— Голова, — повторяет Монро для своей ставки на префлопе. Он трясется в своем кресле, взволнованный и, без сомнения, пытается обдумать свой следующий ход теперь, когда его преимущество упущено. Интересно, осознал ли еще этот самоуверенный сукин сын, что он играет свою последнюю игру, воспользовавшись предоставленным временем.