Я поднимаю неповрежденную ногу, чтобы опереться ступней на кровать. Новое положение мгновенно обеспечивает мне лучший угол обзора, и я больше не сдерживаюсь. Мои руки слегка приподнимают ее, чтобы я мог толкнуться вверх и глубоко войти в нее, задевая то место, в котором, по ее признанию, она никогда не чувствовала себя взорванной ни с кем, кроме меня. Головка моего члена жаждет войти в нее, и я впиваюсь пальцами чуть выше ее бедер. В мгновение ока она произносит мое имя, и я стискиваю зубы, чтобы не кончить раньше, чем она кончит.

— Сев... Сев, я собираюсь...

— Сделай это, Тэлли. Доверься мне настолько, чтобы отпустить. Кончи со мной.

Прежде чем я успеваю закончить свою команду, из глубины ее груди вырывается пронзительный звук. Я ускоряю темп, следя за тем, чтобы легкий изгиб моего члена скользил кончиком по ее точке G.

— Сев, да, боже мой. Не останавливайся.

— Никогда.

Восторг преображает ее лицо, заливая румянцем оливковую кожу. На ней больше нет ни намека на беспокойство или стресса, когда она выкрикивает мое имя в последний раз, разжигая мое собственное освобождение. Ее напряженные мышцы тают под моими пальцами и прямо на моих глазах, подавая мне сигнал.

Я тоже отпустил себя.

Мой собственный экстаз прокатывается по мне, волнами расслабляя и сокращая мышцы, когда я кончаю в нее. Каждая капля спермы посылает через меня очередную волну блаженства, и я тру ее клитор, наполняя ее своей собственнической потребностью.

Она прижимается к неповрежденной стороне моей груди, и я заключаю ее в объятия.

Мы только недавно официально познакомились, но у меня такое чувство, что я знаю Тэлли целую вечность, и я всю жизнь хотел восстановить справедливость в отношении нее. Наши сердца и страсти переплелись, и мы воссоединились благодаря гневу и прощению. Сейчас она в моих объятиях. На этот раз я не подведу ее и не позволю ей уйти.

В течение нескольких долгих, спокойных мгновений наше дыхание — единственное, что можно услышать в моей звукоизолированной квартире. В конце концов, ее пальцы поглаживают татуировку в виде тюльпана у меня на боку, и я улыбаюсь в ее волосы, наслаждаясь нежными ласками. Когда она говорит, это звучит хрипло и удовлетворенно.

— Ты собираешься убить меня оргазмами, не так ли?

— Ты хотела перерезать мне горло пятнадцать лет, так что это справедливо.

Она хихикает у меня на груди, и на нас снова опускается тишина, прежде чем она прочищает горло.

— Я не принимаю противозачаточные средства.

— Хорошо, — бормочу я, поглаживая ее по спине. — Я прошел проверку, и у меня ни с кем ничего не было чертовски долгое времени.

— То же самое, — отвечает она. — Но ты... ты не против, что я не принимаю противозачаточные?

— Я не хочу чтобы было по-другому. — Я приподнимаю ее подбородок. — Ты моя, Тэлли. Я хочу все, что к этому прилагается.

Она сглатывает и кивает, прежде чем я отпускаю ее, чтобы она снова прижалась к моим грудным мышцам. Она поглаживает пальцами мой пресс и тяжело дышит, даже когда погружается в свои мысли. Я думаю, она заснула, когда ее рука остановилась.

— Они настоящие, не так ли?

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть, о чем она говорит, и мое сердце замирает, когда я понимаю, что ее взгляд прикован к алтарю в углу комнаты.

Пирамида черепов улыбается нам в ответ с моей жуткой скульптуры. Несколько черепов сложены на столе из пурпурного дерева. Его насыщенный, темно-фиолетовый цвет красиво контрастирует с жемчужно-белыми и серыми косточками, расположенными на поверхности. Каждая косточка находится между головками другой. Их пустые глаза смотрят в никуда, их ужасные улыбки не могут признаться, как они встретили свою безвременную смерть. Эта стопка — доказательство того, что эти люди никогда не облажаются и не причинят вреда кому-либо еще, и они никогда не вернутся, чтобы преследовать меня.

Я крепче обнимаю ее.

— Да. Они настоящие. Но уверяю тебя, каждый из них заслужил это.

Моя хватка крепка, и она должна знать, что ей придется бороться со мной, если она захочет сбежать. Но вместо этого она расслабляется в моих объятиях.

— Это меня не пугает.

— Нет? Так и должно быть, — шепчу я, взъерошив один из ее локонов.

— Капо и Перси там?

— Наверху.

Я чувствую ее улыбку на своей груди.

— Хорошо. Я хочу…Я тоже хочу, чтобы все остальное было там.

Меня охватывает возбуждение.

— Тогда мы сделаем так, чтобы это произошло.

— Когда? — она поднимает на меня взгляд, и я почувствовал, что легкая улыбка делает ямочки на ее щеках еще глубже. Меня так и подмывает поцеловать их, перевернуть ее на спину и держать в постели до конца дня, но у меня есть для нее кое-что, что я не хочу пропустить.

— Раньше, чем ты думаешь, vipera. — Я целомудренно целую ее в губы. — На самом деле, у меня на тебя сегодня планы.

Мой телефон загорается на прикроватном столике точно по сигналу, и я смотрю на предварительный просмотр текстового сообщения на экране.

Рейз

Первое бритье вот-вот начнется.

— Твой подарок будет здесь примерно через пятнадцать минут. Дай мне минутку, чтобы все подготовить, а потом спускайся вниз.

— Спуститься вниз? Для чего?