— Подожди! Подожди!! Т-ты ведь тоже ненавидишь Клаудио, не так ли? Как насчет того, чтобы я дал тебе кое-какую информацию о нем? Я знаю, как похоронить его в судебной системе.

— Хa! Мне насрать на судебную систему. Что твой вид правосудия когда-либо сделал для меня? Убить тебя и Клаудио — единственный способ покончить с этим.

— Нет! Нет, нет. Послушай! Он любит свою винодельню больше всего на свете! Он планирует расширить свой ресторанный бизнес и открыть для публики личную винодельню. Он также использует это, чтобы скрыть свое взяточничество и отмывание денег от наркотиков, которыми он здесь торговал. Винодельня станет прикрытием для всего его бизнеса, поскольку они будут развиваться на северо-востоке, и все это станет золотой жилой. Если вы уничтожите ее, раскрыв его схемы отмывания денег, ему конец. Я... я даже дам показания, если вы меня отпустите!

Последняя часть заставляет меня нервничать из-за того, что Север поддастся искушению, но один взгляд на его самодовольное лицо развеивает мои опасения. Он хихикает и щелкает бритвой по лицу судьи, забрызгивая его собственной кровью.

— Поверь мне, Дикки. Я уже позаботился о винодельне.

Я приподнимаю бровь, а он пожимает плечами и ухмыляется.

О, я не могу дождаться, когда услышу об этом.

— П-пожалуйста, Северино! Будь благоразумен. Не позволяй ей этого делать!

— Я не позволяю ей ничего делать. Тебе повезло, что моя женщина не играет со своей едой, как я, судья. Будь моя воля, ты был бы внизу, болтаясь на крюке в холодильнике для мяса, и без члена. Но... — Сев взмахивает бритвой, прежде чем двинуться к окровавленной промежности судьи. — Последнее еще можно устроить...

— Сев, не надо!

Он останавливается на середине удара.

— Спасибо тебе, о, спасибо...

— Я не хочу, чтобы он потерял сознание до того, как я его убью.

Сев ухмыляется, но судья выглядит так, будто он все равно собирается упасть в обморок.

— Пожалуйста, я умоляю тебя, Кьяра...

— Не называй меня так!

— Кьяра, ты всегда была такой набожной маленькой девочкой! Ты исповедовалась со своим крестным каждую субботу. Я-я тоже нашел Бога! Даруй мне милость!

От этого напоминания меня затошнило, и мой желудок скрутило. Север встает и кладет руку мне на спину, молчаливо утешая и разрешая. Я опираюсь на все это.

Мои глаза сужаются при виде отражения судьи, и я качаю головой.

— Прощение - для достойных. Ты никогда не стоил ничего большего, чем моя месть.

Я вкладываю всю свою силу в лезвие и перерезаю судье горло. Это происходит так быстро, что кровь даже не успевает брызнуть. Вместо этого они стекают по белому нагруднику на его шее. Шок и испуг на его лице ослабевают, и он обмякает в парикмахерском кресле. Покой омывает меня, когда свет покидает глаза ублюдка. Он был последним человеком, причинившим боль Кьяре. Она, наконец, может отдохнуть, зная, что ее кошмар мертв.

— Дело сделано, — шепчу я.

Почти.

Кьяра может отдохнуть... Но Тэлли предстоит еще одна поездка.

Дворецкий. Горничные. Садовник. Водитель. Капo. Священник. Судья. Крестная мать... Крестный отец.

Я была одна каждый раз, когда заканчивала отмечать имя в своем списке. На этот раз я поднимаю глаза от трупа, и гордость Севера сияет во мне в ответ.

— Ты хорошо справилась, vipera. Он никогда больше не сможет причинить тебе боль.

Я возвращаю взгляд к своей мертвой добыче. Удовлетворение, облегчение и благодарность наполняют мою грудь, когда я киваю.

— Он больше никогда не сможет никому навредить.

Сцена 32

ТЫ могущественна

Талия

После того, как я еще несколько минут наслаждалась зрелищем того, как жизнь судьи вытекает из него, капая на стул и на пол, рука Севера обхватывает мое запястье. Он берет мой нож и медленно притягивает меня к своей груди в теплых объятиях. Когда он целует меня в макушку, низ живота переворачивается, и я сжимаю его в ответ, позволяя всем своим эмоциям и благодарности перетечь из меня в него.

— Спасибо тебе, Сев. Лучший подарок на свете. Кроме ножа, который мне подарили мои nonni, конечно.

— Конечно, — смеется он. — Я должен был убедиться, что и это у тебя есть. Без него ты не смогла бы в полной мере насладиться своим подарком.

— Ты так хорошо меня знаешь.

Он улыбается мне сверху вниз.

— Думаю, я знаю свою dolcezza.

— Точно знаешь? — я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его.

Каждый раз, когда наши губы соприкасаются, что-то захватывает меня. Мое сердце учащенно бьется, и тело почти мгновенно наполняется желанием. Это происходит снова, сейчас, но осознание того, что прямо перед нами чье-то тело, лишает меня всякого желания. Я прочищаю горло и отстраняюсь.

— Итак, эм, я... что нам с этим делать? Тут полный бардак.

— Не так грязно, как ты думаешь. Поскольку большая часть крови попала на нагрудник, сцена далеко не худшая из тех, с которыми я сталкивался.