Хотя между нами с Серой всего год разницы, я знаю о папином бизнесе куда больше, чем все остальные в семье. Пусть он официально и не стал членом мафии, но для семьи Ди Санто он надежный и уважаемый партнер. Он владеет Castellano Shipping Co, а это одно из крупнейших портовых предприятий в городе. Ди Санто интересовались им столько, сколько я себя помню.

До маминой смерти я жила в блаженном неведении и даже не подозревала, насколько тесно семейный бизнес связан с мафией. Но потом мне понадобились ответы, и я нашла их в папином кабинете. Оказалось, что мы перевозили далеко не только «пищевые продукты». Разве что ты относишь к ним огнестрел, патроны и кокаин.

— Это слишком опасно. Особенно сейчас, когда Джанни мертв. Папе нужно заново выстраивать отношения с тем, кто придет ему на смену.

Сера гладит моюй ладонь большим пальцем:

— Как думаешь, кто это будет?

Я пожимаю плечами. Я, конечно, не эксперт во всем, что касается мафии, но кое-какие имена я регулярно слышу в папиных разговорах.

— Аугусто Дзанотти? Бенито Бернарди?

Сера морщит нос:

— Разве Бенни Бернарди не их консильери?

Перед глазами всплывает его лицо, все в шрамах, с челюстью, будто вырезанной из железа, и меня передергивает. Формально консильери должен быть советником семьи по юридическим вопросам, но стоит только взглянуть на Бернарди, как становится ясно: он предпочитает решать дела по-своему. И руками.

— Кажется, да. А Аугусто был правой рукой Джанни. Он, скорее всего, и станет новым доном.

— А не его сын, Саверо?

Я не думала о нем. Он вообще не высовывается, я даже не уверена, что смогу узнать его в лицо.

— Может быть, — бормочу я. На самом деле мне плевать.

— Он был здесь вчера, — осторожно говорит Сера, наблюдая за моей реакцией.

— Кто был?

— Саверо Ди Санто.

По коже пробегает ледяная волна. Все волоски встают дыбом.

— Когда?

— Пока ты… ну… была в отключке.

Пульс начинает стучать в ушах, а в животе поселяется тяжелое предчувствие.

— Зачем он приходил?

— Я не знаю. Я попыталась подслушать, но Аллегра прогнала меня. Он пробыл в папином кабинете как минимум час.

— Наверное, дело в порте, — говорю я. — В этом все дело. Там были контракты...

Я не хочу вдаваться в подробности. Не хочу, чтобы Сера переживала за наш семейный бизнес так же, как теперь переживаю я.

— Может, Саверо просто хотел убедиться, что все идет по плану.

— Звучит логично.

Она будто бы немного успокаивается — пока ее брови не сдвигаются на переносице. А этот взгляд у Серы никогда не сулит ничего хорошего.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Прошлой ночью было солнечное затмение.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Астрология — это ее язык. Я не разбираюсь в нем, но уважаю то, как она с его помощью пытается упорядочить хаос вокруг.

— И что это значит?

— Новолуние часто символизирует новое начало, — объясняет она. — А затмение особенно сильное.

— Может, папа заключил какой-то новый контракт, — предполагаю я.

— Хм. Возможно.

Ее взгляд уходит куда-то в сторону.

— Тебе не обязательно сидеть со мной, Сера. Со мной все будет в порядке.

Я знаю, что ей куда больше хочется запереться у себя в комнате, в окружении учебников и колод.

— Точно?

Я сжимаю ее руки:

— Точно. И спасибо тебе.

Она чуть приподнимает подбородок, будто не догадывается, насколько она потрясающая сестра, просто потому, что осталась рядом, пока меня выворачивало наизнанку.

— Правда. Мне очень важно, что ты была здесь.

Сера поднимается с пола и проводит рукой по моим волосам:

— В любое время, Трил. Увидимся за ужином?

— Да, хорошо.

— А теперь марш обратно в кровать, — говорит она с улыбкой. — Тебе явно не помешает еще немного поспать.

Я киваю и смотрю, как за ней закрывается дверь в ванную.

Я еще толком не поднялась на ноги, когда дверь вдруг распахивается. Сера снова появляется на пороге, и на этот раз ее лицо вспыхивает, а глаза расширяются.

— Трилби… Папа хочет видеть тебя у себя в кабинете. Прямо сейчас.

У меня все застревает в горле. Папа никогда не вызывает меня к себе в кабинет.

— Он сказал зачем?

— Нет, но звучит серьезно. И срочно.

Вот дерьмо.

Поверх первой волны похмелья медленно опускается вторая — тяжелая, как туча, набитая дождем. А вдруг я натворила что-то вчера? Я ведь пью, чтобы забыть, а значит, всегда остается риск, что я могла сделать что-нибудь, о чем пожалею.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спрашивает Сера. — Могу постоять у двери… поддержать тебя морально.

Я слабо улыбаюсь:

— Нет, все нормально. Но спасибо, что предложила. Что бы я без тебя делала?