Стыд пробегает по коже, заставляя меня содрогнуться. Что он услышал? Я не знаю, как звучат мои кошмары со стороны, я только знаю, что просыпаюсь вся в поту, с сорванным горлом и дрожащими конечностями. Я не хочу, чтобы та часть моей жизни проникла в эту, хотя, если честно, этот поезд уже, похоже, ушел.

Я не хочу никого беспокоить своими проблемами, уж тем более Кристиано. Это мои проблемы, а не его. И я не его ответственность. И уж точно не его благотворительный проект.

— Что бы ты ни услышал… — я сама не понимаю, что пытаюсь сказать. — Это ничего. Со мной все в порядке.

Он смотрит на меня пристально, но в его взгляде сквозит злость.

— Да. Ты уже это говорила. — Его ноздри расширяются, когда он делает рваный вдох — Но дверь ты все равно не закроешь.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Я думала, это нужно для моей безопасности.

Он сглатывает и проводит подушечкой большого пальца по губам.

— Позволь мне быть тем, кто об этом позаботится.

Не желая привлекать внимание к своим дрожащим рукам, я переплетаю пальцы под скатертью.

Еду приносят на удивление быстро, и это хоть немного рассеивает напряжение, сгустившееся над столом. Мне становится сыто уже от одного только вида этих блюд.

Кристиано опирается подбородком на руки и смотрит на меня, приподняв брови в немом вызове.

Я выпрямляю спину и залпом выпиваю шот куркумы. Горло вспыхивает огнем.

Блядь, какой острый.

Я мило улыбаюсь и подцепляю кусочек фрукта, затем, прожевав и проглотив, пристально смотрю на сердитый взгляд Кристиано, пока жую и глотаю.

— Ты собираешься есть свои яйца или тебе больше нравится просто пялиться на меня, пока я ем?

Он проводит языком по зубам, словно только разогревается, а потом молча разрезает свой завтрак. К тому моменту, как он уничтожает его в четыре укуса, и да, я считала, я успеваю осилить только две жалкие клубники из трех своих блюд.

Я аккуратно отодвигаю фрукты в сторону и беру ложку. Поднимаю к лицу порцию йогурта с гранолой, и мой живот сжимается. Зачем я вообще выбрала йогурт? Он густой, вязкий и даже в лучшие дни его трудно проглотить.

Взгляд Кристиано обжигает мое лицо, и я делаю то, что сделала бы любая достойная соперница, — иду в атаку. Йогурт неподвижно лежит на языке, пока я, пытаясь улыбаться, перекатываю его во рту. Текстура совершенно не совпадает с тем, что я сейчас ощущаю. Стоит ему соскользнуть в горло, и меня точно вывернет.

С полным ртом я наливаю себе еще один стакан воды и делаю большой глоток, проглатывая все разом. Потом продолжаю сглатывать, потому что тошнота уже ползет вверх по пищеводу.

Кристиано хмурится.

— Ты в порядке?

— Угу. — Я постукиваю по основанию горла. — Просто немного кислит, вот и все.

Он чуть склоняет голову набок.

— Странно. Я всегда думал, что кокосовый йогурт сладкий.

Я поджимаю губы и отодвигаю это чертово блюдо в сторону. Может, с омлетом будет лучше.

Аромат трюфеля врывается в нос и мгновенно щекочет глаза, будто они вот-вот начнут слезиться. Что, блядь, я себе вообще придумала? Я глубоко вдыхаю и отправляю кусочек в рот. Приятно удивляюсь. Вкус белых грибов мягкий, деликатный, а яйца нежные. Это я осилю. С видом победительницы я отправляю в рот еще несколько вилок.

Кристиано потягивает эспрессо и смотрит на меня с такой напряженной, обжигающей внимательностью, что если бы я не знала лучше, то подумала бы, что он уставился на порно.

Я собираюсь отрезать еще кусочек омлета, когда мой желудок предательски издает звук. Я уже сыта. Опускаю взгляд и вижу, что почти ничего не съела. Ощущение поражения делает так, что приборы громко звякают о тарелку.

Кристиано прочищает горло.

— Ты закончила? — на краю его слов слышится едва заметная насмешка.

Я поднимаю подбородок.

— Нет. Я просто делаю паузу.

Уголки его рта приподнимаются в улыбке.

— Ты не можешь, да? Не можешь съесть больше.

— Могу, — возражаю я, но в голосе слишком мало уверенности.

Его губы изгибаются в довольной улыбке. Это улыбка победителя.

— Ты хорошо держалась, Кастеллано. — Он протягивает руку и забирает мою тарелку. — А теперь оставь настоящую битву тем, у кого есть тяжелая артиллерия.

Он подмигивает игриво, и это убийственно.

Я могла бы смотреть, как он ест, целыми днями, так что можно представить мое разочарование, когда всего через шесть укусов от омлета, йогурта и фруктового салата не остается и следа.

Надо отдать ему должное, он больше не злорадствует, но скрыть улыбку за согнутым кулаком у него все равно не выходит.

И у меня тоже.