Рот Тесс приоткрывается.

— Правда? Но… это же будет свадьба года. Праздник наверняка будет продолжаться еще долго после того, как колокола замолкнут.

— Контесса, — предупреждающе произносит Аллегра. — Это не наше дело.

— Впрочем, она права, — я пожимаю плечами. — Мы, итальянцы, действительно любим свадьбы…

Мой взгляд цепляется за Кастеллано. Ее лицо побледнело, и она медленно опускает вилку на тарелку.

— Но у меня есть дела, которые я не могу отложить.

Она держит мой взгляд, пока вокруг нас продолжаются разговоры о свадьбе. И прежде чем она отводит глаза, ее левый глаз едва заметно дергается, словно она что-то поняла. Может быть, так и есть. Но это ничего не меняет. Все, что я чувствую к невесте своего брата, не имеет значения. Мне лучше убраться подальше от этого искушения как можно скорее, а не потом.

Небо за окнами темнеет, а пустые бутылки красного вина беспорядочно громоздятся на столе. Самая младшая сестра лежит, свернувшись калачиком, на коленях Аллегры и спит, пока Тесс забалтывает тетю до одури, неся, на мой слух, пьяный бред. Кастеллано и Серафина переговариваются между собой, и я делаю вид, что проверяю телефон, изредка бросая взгляд на свою будущую невестку. Иногда она встречает его, иногда нет. В те мгновения, когда встречает, я чувствую, как сердце сжимает судорожная волна желания.

Это, блядь, была паршивая идея. Чем больше времени я провожу рядом с ней, тем меньше хочу уходить. Теперь я почти уверен, что мы уже встречались раньше, когда были моложе. Смутные воспоминания возвращаются обрывками, и я сшиваю их вместе, кусок за куском, деталь за деталью. С каждым днем становится все труднее думать о том, чтобы отдать ее Саверо, особенно когда я знаю, что ему на эту женщину насрать с высокой колокольни, и от этой мысли у меня закипает кровь. Я мало что помню из того времени, потому что травма часто мешает ясности, но я знаю одно: в этой девушке есть стержень. А Саверо умеет обращаться с этим только одним способом.

Ломать.

Аллегра выпрямляется.

— Думаю, нам пора собираться, — говорит она, сдерживая зевок. — Мы и так злоупотребили вашим гостеприимством.

— Ничего подобного, — отвечаю я, убирая телефон в пиджак. — Для меня это было удовольствием. Позволь вызвать вам машину.

— О, нет, не стоит. Мы и так доставили вам слишком много хлопот. Такси вполне подойдет.

— Нет. — В моем резком тоне звучит такая категоричность, что все пять женщин одновременно оборачиваются ко мне. — Даже не обсуждается. У моей семьи есть водители в городе, я могу прислать одного в считанные минуты.

— О, ну… э-э… спасибо, — Аллегра неловко вытирает ладонью лоб.

Я выхожу на улицу и наслаждаюсь прохладой ночного воздуха. После душной жары ее присутствия это настоящее облегчение. Но ненадолго.

— Убедись, что машина будет на пятерых.

Я не реагирую и говорю в трубку:

— Это Кристиано. Да. Как можно скорее. La Trattoria. Обратно в Порт-Вашингтон. На четверых, пожалуйста.

Я заканчиваю разговор и нехотя опускаю взгляд на нее, почти радуясь тому, что взгляды не убивают.

— Я сказала пять.

— Я слышал. Я не глухой, Кастеллано.

Она резко вдыхает и выдыхает, держась из последних сил.

— Почему я не могу поехать домой с семьей?

— Я уже объяснял. Там тебе небезопасно, а Саверо хочет, чтобы я присмотрел за тобой, пока он не вернется. А это будет только завтра.

Она скрещивает руки на груди и издает тихий звук раздражения.

— Я тебя не понимаю.

— Возможно, это к лучшему, — отвечаю я спокойно.

Но она продолжает, будто не слышала моих слов:

— То ты покупаешь мне лучшие дизайнерские вещи в городе и водишь за руку, словно я сделана из фарфора, то смотришь на меня через стол так, будто я тебя оскорбила, и заявляешь, что не сможешь остаться после нашей свадьбы. У меня начинает складываться ощущение, что вчера, в твоей квартире, ты сказал мне неправду.

— Ах да? И что же ты думаешь?

— Что ты на самом деле тайно меня ненавидишь.

Я срываюсь на смех, но искренность в ее взгляде моментально заставляет меня замолчать.

— Другого объяснения нет, — настаивает она. — Ты ненавидишь, что я выхожу замуж за твоего брата, что он тратит на меня свои деньги. Что я стану хозяйкой дома вашей семьи. Только это и может быть причиной.

Она разводит руки в стороны, а я лишь смотрю на нее, ошеломленный. Наверное, мне стоит быть благодарным. Если она не стала копать глубже после вчерашнего признания, то я в безопасности от ярости Саверо. И она тоже.

Ее голос опускается до шепота. До ядовитого, но все же шепота.

— Если ты меня так ненавидишь, почему ты просто не уедешь из города прямо сейчас?

Мои глаза расширяются.